Из степи налетел порыв утреннего ветерка, предвещающего жаркий день. Тамука взошел на свой наблюдательный пункт и посмотрел на юг. Вдоль берега в шахматном порядке выстроились четыре умена пеших воинов. На склонах холмов ждали шесть других уменов, позади них еще десять. Четырнадцать уменов расположились двадцатимильной дугой в западном направлении. Далеко на севере, в лесах, уже второй день сражались два пеших умена. Дальше всех стояли в резерве четыре умена конницы, они ожидали первой возможности устремиться в прорыв.

Все было готово.

Тамука обернулся к знаменосцу. — Пусть начинают.

Над землей взвился красный флаг. Далеко впереди, с невысокого обрыва над берегом реки, поднялось облачко, через несколько мгновений донесся грохот выстрела. И вот уже три сотни пушек вдоль всего берега открыли огонь. Начался первый этап атаки.

— За все, что ниспошлешь нам в своем милосердии... — шептал Эндрю слова молитвы, когда прозвучал первый выстрел со стороны мерков.

Внезапно весь западный берег скрылся из глаз.

— ...мы благодарим тебя, Господи, — закончил он и пригнулся от первого снаряда, просвистевшего над головой.

С неба обрушился смертоносный град снарядов, перед стенами бастиона вырастали гейзеры земли, бревенчатые стены вздрагивали от ударов, со стен летела пыль.

— Готово! — взволнованно крикнул русский артиллерист.

Он только что тщательно навел на цель трехдюймовую пушку и теперь отступил назад, держа в руках вытяжной шнур. — Всем отойти!

Он дернул за шнур, пушка с пронзительным скрежетом отскочила назад, раздался свист снаряда. Артиллерист поднял к глазам бинокль, пытаясь разглядеть вспышку взрыва сквозь клубы дыма. — Черт возьми, как раз в точку! Лейте воду!

Остальные тридцать орудий северной батареи — «наполеоны», трехдюймовки и четыре уцелевшие пушки 44-й Нью-Йоркской — выстрелили единым залпом.

Эндрю увидел, как снаряды врезались в линию артиллерии мерков, взметнули вверх тучи земли, опрокинули несколько пушек. Через секунду детонировали ящики со снарядами, раздался оглушительный взрыв. Люди высунулись из окопов, послышались радостные крики. «Лучших выстрелов нельзя себе и представить», — подумал Эндрю. Вскоре все потонуло в клубах дыма.

Он обернулся к югу. На протяжении четырех миль по всей долине вступили в бой полдюжины батарей, вплоть до самой южной, тоже имевшей трехдюймовые орудия и «наполеоны». Строгий приказ предписывал вести ответный огонь не спеша, только после тщательной наводки, — боеприпасы приходилось экономить. Подавление вражеской артиллерии было второстепенным делом по сравнению с предстоящим отражением основной атаки мерков.

Эндрю опустил взгляд на свои часы, выполнил ритуал ежедневного перевода стрелок на полтора часа назад и сверился с часами на городской башне. Было всего четыре тридцать утра.

Джек Петраччи развернул аэростат. В воздухе пахло серой, интенсивная перестрелка на земле длилась уже два часа. Он видел, что огонь со стороны людей ослабевает, некоторые орудия молчат, остальные стреляют с интервалом в две-три минуты. Артиллерия мерков продолжала вести ожесточенную стрельбу, в центре линии фронта на восточном берегу он заметил взрыв боеприпасов, столб огня взметнулся вверх и исчез, оставив после себя несколько неподвижных тел.

Прямо под аэростатом располагались орудия мерков, но из-за густого дыма ничего нельзя было рассмотреть. Сплошная дымовая завеса скрывала наподобие тумана почти все русло реки.

Джек высунулся из кабины. Если бы не ужасающая битва внизу, утро должно было бы назвать совсем спокойным, воздух, несмотря на позднее время, был неподвижен. Накануне в небо поднимались три аэростата мерков, они пытались преодолеть линию фронта и провести разведку, но вид аэростата Джека с двумя другими кораблями заставил их отказаться от своих намерений. Скорее всего мерки не хотели ввязываться в сражение, и воздушное пространство оставалось в распоряжении Джека и его товарищей. Вдали, на севере, Джек мог видеть «Китайское озеро», его белый силуэт повис над лесом, экипаж наблюдал за тщетными попытками мерков прорваться сквозь чащу. Сражение в лесу происходило примерно в десяти милях от города. Мерки уже не раз пытались форсировать реку на участке, где восточный берег был совсем низким, но вода в этом месте доходила людям до уровня груди, а меркам всего до бедер, и они представляли хорошую мишень для солдат 1-го корпуса. Отдельные группы мерков пытались проникнуть в тыл еще три дня назад, и некоторым это удалось — одна из групп вышла прямо на пороховой завод, прежде чем была обнаружена и уничтожена. Теперь все отдельные отряды снова объединились для решающего штурма.

— Опять поднят красный флаг! — крикнул Федор и махнул рукой вниз, где, по их представлениям, находился штаб мерков.

Джек склонился над бортом и заметил множество других флагов, появившихся перед строем мерков. Сквозь непрерывный грохот стрельбы он услышал пение, становившееся громче с каждой минутой.

— Думаю, они собрались атаковать. Сорок тысяч мерков единым строем на протяжении трех миль двинулись к реке.

— Они идут! Сбавь обороты и подавай сигнал. Четыре умена идут в атаку.