Что теперь будет? — наконец не выдержал он.

— Вы поставили меня перед нелегким выбором, мистер Фергюсон. Твой неугомонный ум дал нам железные дороги, аэростаты, станки и Бог знает что еще. Джон был прав, тебя стоило бы отдать под трибунал, отправить в тюрьму и забыть. — Эндрю помолчал. — Но, черт побери, мне необходим твой ум.

Чак с трудом удержался от улыбки.

— Но, клянусь Богом, — Эндрю резко повысил голос, — если ты еще раз собьешься с пути, я лично прослежу, чтобы тебя повесили на первом же телеграфном столбе.

— Неужели вы сделаете это, сэр? — изумленно воскликнул Чак.

Эндрю устыдился собственного мелодраматизма.

— Нет, думаю, что нет. Но я найду другой способ сдерживать твои порывы. Я оставлю тебя здесь, а дочку Юлия отошлю на дальнюю окраину Римской республики.

Лицо Чака мгновенно стало серьезным.

— Клянусь, такое больше не повторится.

— Ну что ж, тогда мы поняли друг друга. А теперь ступай и займись работой.

Чак вздохнул с облегчением и поднялся, чтобы уйти.

— Можешь использовать те материалы, что у тебя уже есть, но не смей больше ничего брать тайком. Даже после начала боев весь порох должен идти на изготовление патронов и снарядов для пушек, особенно картечи. Работа над твоим сумасшедшим проектом прекратится, как только у нас кончится медь. Понял меня? И с этого момента, если у тебя появятся новые проекты, будешь приходить сначала ко мне.

— Слушаюсь, сэр.

— Все планы будешь излагать в письменной форме, и чтобы больше не было этих дерьмовых фокусов с пустыми бланками, которые ты потом использовал по своему усмотрению.

— Вы и об этом знали, сэр?

Эндрю чуть не сказал, что уже несколько недель подозревал его, но сдержался.

— Все когда-нибудь выходит наружу.

— Обещаю, сэр, я буду строго придерживаться правил.

— Прекрасно. А теперь убирайся из кабинета. Чак торопливо отдал честь и выбежал. Эндрю посмотрел, как он выскочил на улицу, забыв закрыть за собой дверь, поднялся и сам прикрыл ее. Он до сих пор не был уверен в правильности своего решения. Никому другому он бы не простил подобной выходки. Но ему был совершенно необходим этот парень, так же как и Винсент, и Пэт, и Джон. Все они очень разные, но все одинаково важны. Фергюсон необходим, чтобы не давать армии топтаться на месте, а Майна. заставит ее двигаться вперед плавно, без рывков. Хотя война убивает людей не только при помощи пуль, но и разъедая их души.

Эндрю вернулся к столу и посмотрел на бумаги, требующие его внимания. Он понимал, что в ближайшие несколько дней ему придется взвалить на себя еще и работу Джона. Он не знал даже, с чего начать, но не мог перепоручить это дело кому-то другому накануне генерального сражения.

Верхняя телеграмма привлекла его внимание; Эндрю сел за стол и прочел донесение. Безликий черно-белый листок сообщал о гибели еще нескольких человек. На короткое мгновение Эндрю ощутил себя на их в момент гибели, представил себе падение объятого пламенем аэростата. Он выдвинул ящик и налил еще одну порцию водки.

— А вот и маяк.

Джек поднял на лоб защитные очки и посмотрел вправо, куда показывал Федор. На фоне темного леса через секунду вспыхнул и погас яркий свет фонаря. — Да, это он.

Джек повернул штурвал и направил аэростат на восток, внизу убегала назад блестевшая под луной река. Руль высоты почти все время упирался Джеку прямо в живот, корабль еле держался в воздухе. Сейчас из-за темноты Петраччи не мог видеть баллон, но уже перед закатом оболочка заметно обвисла. Сколько новых дырок появилось в ней, Джек уже не знал. Каждый из двух преследующих его вражеских аэростатов неоднократно поразил цель. Погоня продолжалась весь день, пока Джек не набрал высоту примерно в три тысячи футов, только тогда мерки отказались от преследования. Но на такой высоте было чертовски холодно, а ветер унес их в сторону моря на добрую сотню миль.

Кроме того, немалое беспокойство вызывал поврежденный пропеллер. После соприкосновения с. палубой броненосца одна из лопастей треснула. Как только закончилась погоня, Федор заглушил двигатель и осмотрел пропеллер. Треснувшая лопасть отвалилась почти полностью, а остальные три были погнуты. Да и сам двигатель тянул из последних сил, вот уже несколько миль в нем что-то свистело и скрипело, прокладки цилиндров наверняка уже разлетелись. Они могли бы высадиться в Риме — город был хорошо виден, — но это означало бы неминуемую потерю аэростата. Теперь он вообще не был уверен, что им удастся благополучно завершить полет.

Прямо под ними появились здания порохового завода. Крыши цехов в целях маскировки были прикрыты ветками деревьев, но свет фонарей пробивался сквозь окна. Не забыть бы сказать об этом Чаку.

— Мы идем слишком низко.

— Руль высоты и так уже уперся мне в живот. Добавь горячего воздуха.

— Двигатель и без того раскалился докрасна! — крикнул Федор.

— Тогда замолчи и делай свое дело.

— А чем я, по-твоему, занимаюсь? Клянусь всеми святыми, больше никогда не поднимусь с тобой в воздух. Ты настоящий безумец.