На лице охранника появилась улыбка.

— Падаван пытается одурачить Булгана. Нет, со мною хитрости джедаев не пройдут. Конечно, Булган и Киакхта немного медлительны… Но это не значит, что они полные тупицы, — привстав с места, Булган медленно склонился над девушкой; его широкоплечая мускулистая фигура закрыла собой свет одинокого светильника. — Ты полагаешь, настоящий алвари способен быть таким глупцом?

— Я не говорила об этом, да и не имела в виду ничего подобного, — мягко ответила Баррисс.

Алвари сделал шаг назад.

— Просто мне известна некая тайна, которая касается твоей персоны.

Слезящийся глаз охранника подозрительно сощурился.

— Что я слышу? Поберегись, падаван! Булган совсем не боится тебя!

— Конечно-конечно. Но с помощью некоего дара, о котором ты даже не слышал, я явственно чувствую, что вы со своим другом испытываете сильную внутреннюю боль. Возможно, она преследует вас уже на протяжении многих лет.

Коричневый, отливающий золотом глаз Булгана расширился больше обычного.

— Откуда… Откуда тебе это известно?

— Вдобавок к обычному набору навыков каждый из нас имеет собственные способности. Я, например, специализируюсь на лекарском искусстве.

— Но ведь ты человек, а я — ансионец.

— Понятное дело, — голос девушки становился все более уверенный; он струился, словно ручей, проникая в сознание головореза и подчиняя его себе. — Конечно, я не способна выправить спину либо вернуть потерянный глаз. Но та боль, которая живет в твоем сознании, понятна любому сочувствующему существу, и совсем не важно, к какой расе он принадлежит. Это страдание берет начало из жизненных неудач и разочарований. У меня складывается такое впечатление, будто твой разум пытается собрать какой-то очень мощный компьютер, но порядок соединения многочисленных деталей, которые лежат перед ним, никому не известен. В результате все те усилия, которые приходится тратить на протяжении собственной жизни, оказываются тщетными. Понятно ли тебе хоть что-либо из того, о чем я рассказывала, Булган? Алвари медленно кивнул.

— Булган не тупица. Булган понимает. Хайя, ты выразила именно те чувства, которые терзали меня с самого рождения. Порядок соединения деталей никому не известен… — он покачнулся из стороны в сторону, а затем уставился на девушку единственным глазом. — Падаван способен это исправить?

— Не могу обещать, но попытаюсь.

— Моя боль живет в голове вечно, — судя по всему, охранник напрягал все резервы своего интеллекта. — Я не хочу этой боли.

Алвари потер лоб огромной шершавой ладонью.

— Это будет прекрасный подарок… Наверное, даже более ценный, чем деньги хозяина, — на этом поток мыслей алвари иссяк. — Но почему я должен доверять тебе?

— Я дам тебе честное слово падавана как ученика джедая, как человека, посвятившего себя чистым идеалам борьбы за равенство и справедливость.

Испытывая видимое замешательство, охранник перевел дух, оглянулся по сторонам, а затем вновь вскинул взор на девушку.

— Я разрешу тебе вылечить Булгана. Но если это окажется хитростью…

— Я же дала свое слово, — перебила Баррисс, решив не дослушивать угрозы алвари до конца. — Кроме того, куда же мне бежать? Дверь закрыта на засов с противоположной стороны, верно? Ведь мы же заперты в этой каморке вместе, — на лице девушки не было и тени улыбки. — Твой друг не оставил нам ни единого шанса.

— Значит, мы заперты? — охранник потер лысый череп как раз в том самом месте, где у алвари начинает расти черная шерсть, а у этого представителя племени красовалась грязная проплешина. — Булган в замешательстве.

Баррисс решила не упускать шанса и пошла в новую атаку.

— Замешательство берет начало из той боли, которая живет внутри твоего существа. Позволь помочь тебе, Булган. Пожалуйста! Если у меня не выйдет, ты ничего не потеряешь. В противном случае я не смогу воспользоваться твоей беспомощностью — мы же заперты, понимаешь?

— Хорошо. Падаван говорит правду. Да, ты можешь попытаться вылечить меня.

Встретившись с глазами охранника, она указала ему взглядом на скованные запястья.

— Тебе придется меня освободить. Надеюсь, ты понимаешь, что для выполнения поставленной задачи мне потребуются руки.

Булган заметно занервничал.

— Но зачем? Что это, очередная уловка джедаев?

— Да нет же! Пожалуйста, доверься мне. На свете существуют гораздо более ценные вещи, чем моя жизнь и величина твоего грядущего заработка. Тебе знакомо движение за выход из состава Республики?

— Нет, — подумав немного, он добавил: — Киакхта не обрадуется.

С этими словами охранник встал за спиной девушки и ловким движением ключа освободил ее руки. Наручники с клацаньем упали на каменный пол. Почувствовав себя наполовину свободной, Баррисс принялась яростно растирать запястья. Когда же кровообращение наконец восстановилось, она показала охраннику жестом приблизиться.