– А куда делся здоровяк?

Стоя на крышке шахты, Риддик размахнулся острым металлическим шипом, который, словно лассо, описал в облаке пепла идеальную дугу. Когда-то это был якорь, кое-как прикрепленный к выходу из шахты. Сейчас Риддик применил его не по назначению, но, как выяснилось, наилучшим образом, доказательством чего послужил громкий хруст. Шип угодил охраннику прямо в лицо – лицо исчезло.

Пальцы охранника судорожно нажали на собачку, но сам он был уже мертв. Его безжизненное теле рухнуло в шахту, словно тряпичная кукла, которую отбросил ребенок. Труп охранника упал на головы его товарищей, столпившихся внизу. Одиночный выстрел привлек внимание беглецов к выходу из шахты. Они выхватили ружья и принялись стрелять по цели, которую Риддик уже поразил. Несколько лет они страдали от нечеловеческого обращения с ними и теперь жаждали отплатить мучителям той же монетой. Эта жажда придавала им силы, и каждый член маленькой группы стрелял с такой частотой, словно шел весенний дождь.

Рукотворный хаос превосходно дополнял ландшафт Крематории, поскольку беглецы атаковали с нескольких сторон, стараясь, впрочем, чтобы никто из их товарищей не попал под перекрестный огонь. Застывшая лава создавала массу прикрытий, которые были беглецам на руку. Охранники в шахте толкались в узком пространстве подъемника, пытаясь выбраться с оружием наверх. Некоторые пули разрывались на земле, и в шахту летели обломки камней, а некоторые стучали по металлическому каркасу подъемника так, что лопались барабанные перепонки и невозможно было выстрелить.

Тем временем бывшие узники приблизились. Охранники стали быстро спускаться вниз, а торжествующие беглецы стрелять в узкое пространство шахты. Охранники отвечали выстрелами вертикально вверх, уже не думая попасть в цель, а просто для того, чтобы как-то остановить смертельный дождь, обрушившийся им на головы.

В пределах шахты спрятаться было некуда, прикрыться нечем. Один из охранников упал вниз, за ним второй. Остальные продолжали стрелять, тесня друг друга, отталкиваясь от стен и от тел своих товарищей. Оки боролись за то, чтобы побыстрее выбраться из шахты, которая превратилась для них в металлический гроб. Когда последний из уцелевших охранников с выпученными глазами и обезумевшим лицом, словно испуганная мышь, покинул шахту, помрачневший начальник тюрьмы рванул рычаг управления вниз.

Кабина подъемника над его головой опускалась до тех пор, пока ее верхняя крышка не сравнялась с уровнем земли. Ликующие беглецы отступили, наслаждаясь победой над ненавистными мучителями. Только один из них остался стоять на месте – Кира. Недовольная, с перекошенным от ненависти лицом, она принялась колотить прикладом ружья по краю металлического цилиндра.

– Надо спуститься вниз, – яростно рычала она. – Найти их, разорвать на мелкие кусочки и съесть. Сожрем гадов, а потом высрем у ближайшей скалы. Давай, Риддик. Пора заняться настоящим делом!

Кира взглянула наверх и нахмурилась:

– Риддик?

Ответа не последовало, если, конечно, не считать ответом быстро удаляющуюся широкую спину и мускулистые ноги. Фигура человека, по мере того, как он удалялся, становилась все меньше.

Кира так и не поняла, как им удалось догнать Риддика. То ли помог выброс адреналина после победы над тюремщиками, то ли он сам замедлил шаг. Но в этом он никогда не признается. Так или иначе, беглецы присоединились к Риддику на горном хребте, который тянулся на запад. Рассвет, к счастью, еще не коснулся этих гор и догонял их сзади, но температура была градусов под сорок. Пепел падать почти перестал.

Кира вся взмокла. Вытирая чумазое от пепла лицо, она поравнялась с Риддиком, и они вместе стали подниматься на скалу. Для экономии кислорода разговоры были краткими.

– Хотелось вытрясти из них душу, – фыркнула она. – Я столько лет этого ждала.

Риддик не ответил, и Кира добавила:

– А ты?

Пауза затянулась. Они быстро шли бок о бок, а остальные где-то сзади. Наконец он спросил:

– Тебе важно, останешься ты в живых или нет?

– Не важно, – ответила она таким равнодушным тоном, словно говорила об окружающем пейзаже. Оба одновременно вскочили на последний уступ и ступили на мостик из застывшей лавы, который вел к довольно глубокой расщелине.

– А мне важно, – внезапно сказал Риддик.

Она с удивлением посмотрела на него. В этой короткой фразе было что-то еще, помимо элементарного желания выжить. Кира никак от него этого не ожидала и задумалась, что же Риддик имел в виду.

Хотя серная расщелина, по которой они бежали в надежде на спасение, была испещрена редчайшими минералами, никто не остановился, чтобы прихватить с собой несколько камушков. Времени для этого не было. И деньги сейчас ничего не значили. Не вообще во вселенной, а именно здесь, на поверхности Крематории. Почва под ногами была гладкой и твердой. Расщелина, которую обнаружил Риддик, вела в нужном направлении. Какая удача, скоро они окажутся возле ангара!

Оказаться-то они оказались, но на этот раз их удача высохла точно так же, как вулканическая поверхность, по которой они бежали.

– Нет, – пробормотал Гув. Он остановился и заладил, как испорченная пластинка: – Нет, нет, нет…

Между ними и ангаром, где стоял спасительный корабль, находилось кое-что, чего они, не знавшие местной топографии, никак не могли предвидеть, а именно – гора. Точнее, не гора, а горка, возникшая из расплавленной и застывшей серной породы и преградившая им путь. Гора была довольно крутая, и ничто в мире не могло сдвинуть ее с места. Если бы в организме Гува осталось хоть немного жидкости, он бы заплакал.