Кевин отвел взгляд от окна и замер. Он ничего не сказал, просто смотрел на нее. И снова замедленная пульсация, волнами прокатывающаяся по всему телу, напомнила ей о том, что, хотя они уже были вместе, она его почти не знает.

— Кажется, немного жарковато?

Немного? Это еще слабо сказано. Куда жарче, чем хотелось бы!

— Вуайеризм [20] не моя стихия.

— Неужели? Странно, а я думал, что это как раз твой стиль! По-моему, тебя хлебом не корми — только дай застать врасплох какого-нибудь беднягу.

Оказалось, даже время не излечило ее пережитого унижения. Молли уже открыла рот, желая в тысячный раз извиниться, но вдруг поняла, что ему ни к чему ее пресмыкательство. Он жаждет развлечься перепалкой. Как говорится, скрестить словесные шпаги.

Такой человек, как он, заслуживает достойного отпора.

Беда в том, что ее мозг слишком долго бездействовал и теперь отказывался выдать меткий ответ.

— Только когда я пьяна, — фыркнула она.

— Хочешь сказать, что той ночью ты пила? — удивился Кевин и, еще раз посмотрев в окно, снова обернулся к ней.

— «Столичную» со льдом. Почему, ты думаешь, я такое выкинула?

Очередной взгляд в окно, на этот раз более долгий.

— Что-то не похоже, чтобы ты тогда напилась.

— Откуда тебе знать? Ты ведь спал.

— Да, но отчетливо припоминаю, как ты расписывала, что ходишь во сне.

Молли умудрилась надменно вскинуть подбородок.

— Кому хочется признаваться в своих проблемах с алкоголем?

— А сейчас ты завязала, верно?

Уж слишком у него проницательные глаза. Не к добру это.

— При мысли о «Столичной» меня тошнит.

— Да ну? — усмехнулся он. — Знаешь, что я думаю?

— А вот это мне неинтересно.

— Ты просто не смогла передо мной устоять.

Она терзала свой изобретательный ум в поисках уничтожающей реплики, но сумела лишь жалко пролепетать:

— А ты и рад.

Кевин подступил поближе к окну, чтобы лучше рассмотреть пикантную сценку, и тут же поморщился:

— Черт побери, да так заноз в задницу насажаешь!

— Это мерзко! Не смей глазеть на них!

— А вот это интересно, — протянул Кевин, слегка склонив голову набок. — Совершенно новый способ. Неплохо бы перенять!

— Прекрати! По-моему, это извращение!

Не в силах больше вынести искушения, Молли повернулась к окну. Она не сразу поняла, что любовники исчезли.

Кевин ехидно усмехнулся:

— Если выбежишь во двор, может, еще успеешь застать их.

— О-очень смешно!

— По меньшей мере забавно.

— Ну так вот, чтобы окончательно развеселить тебя, сообщаю, что залезла в компьютер тети Джудит и обнаружила, что все комнаты в доме зарезервированы до самого сентября.

Большинство коттеджей тоже.

— Дай взглянуть. — Он бесцеремонно протиснулся к компьютеру.

— Желаю удачи. Пойду посмотрю, где можно прилечь.

Кевин уже уткнулся в монитор и не ответил, даже когда она задела его плечо, спеша схватить листок со списком свободных коттеджей.

На стене рядом со столом висела доска с ключами. Молли нашла ключ от комнаты Джудит, сунула в карман и вернулась на кухню. Она не ела весь день и по пути прихватила кусочек клюквенного кекса Шарлотты Лонг.

Убедившись, что та не солгала, когда утверждала, будто кухарка из нее никакая, бросила кекс в мусорное ведро.

Молли действительно чувствовала себя неважно, но любопытство взяло верх над усталостью, и она поднялась по лестнице на второй этаж. Ру семенил следом. Она не поленилась заглянуть во все спальни. Каждая из них была любовно оформлена: книги, картины, милые домашние безделушки — словом, всюду были заметны штрихи, которые придавали пансиону истинно домашний уют и мирную атмосферу.

На груде древних шляпных коробок Молли нашла птичье гнездо, полное старинных стеклянных шариков. Рядом с позолоченной клеткой теснились аптекарские пузырьки. Вышитые цветы и пейзажи в овальных рамочках, потемневшие от времени деревянные таблички и чудесные керамические вазы, так и просившиеся наполнить их живыми цветами, попадались тут и там. Молли заметила и незастеленные кровати, и переполненные корзинки для мусора, и грязные ванные с разбросанными мокрыми полотенцами. Очевидно, Эми Андерсон отлынивала от работы, предпочитая резвиться с мужем на травке.