Он напоследок оглядел ее и уже хотел отвернуться, но отчего-то помедлил.

На ней были ярко-красные джинсы-капри и измятая желтая блузка без рукавов с высоким воротничком. Когда она бодрствовала, то направо-налево разила своим чересчур острым язычком, поэтому распознать в ней дочь шоу-герл было почти невозможно. Подумать только — ее мать блистала на эстраде кабаре Лас-Вегаса!

Но Кевин никогда не видел Молли спящей. Теперь было трудно не увидеть тонкие щиколотки, стройные ноги и мягкий изгиб ее бедер. Груди под тонким полотном поднимались и опускались, в распахнутом вырезе виднелась кромка черного кружева. У него чесались руки расстегнуть остальные пуговицы.

Кевин поежился. Что это с ним творится? Собственная реакция потрясла и возмутила его. До чего противно! Как только он вернется в Чикаго, первым делом позвонит старой подружке, снимет напряжение. Очевидно, у него слишком давно не было женщины!

«Питбуль», должно быть, прочитал его мысли, поскольку сначала рявкнул, а потом звонко затявкал.

Лай Ру разбудил Молли. Она приоткрыла глаза и затаила дыхание, заметив нависшую над ней тень. Потом, не успев как следует опомниться, она привстала, и гамак перевернулся. Кевин поймал Молли, прежде чем она успела вывалиться на пол.

— Ты когда-нибудь думаешь, прежде чем сделать что-то?

Молли раздраженно откинула волосы с глаз и вырвалась из его рук.

— Что тебе нужно?

— В следующий раз предупреждай, когда вздумаешь исчезнуть.

— Я предупредила, — зевнула Молли. — Но ты был так увлечен созерцанием сисек миссис Андерсон, что не обратил на меня внимания.

Кевин подвинул к себе плетеный стул и уселся.

— Эта парочка и в самом деле абсолютно ни на что не пригодна. Стоит только отвернуться, как они набрасываются друг на друга.

— Новобрачные, ничего не попишешь.

— Как и мы.

Что тут ответишь?

Молли плюхнулась на неудобный металлический диван-качалку, с которого кто-то снял подушки. Сидеть было холодно и жестко.

Глаза Кевина блеснули.

— Правда, нужно отдать должное Эми — она горой стоит за мужа.

— Особенно когда он прижимает ее к дереву…

— Да, но пойми: они двое против всего света. Работают бок о бок. Помогают друг другу. Настоящая команда.

— Воображаешь, будто самый умный? Думаешь, я не понимаю, на что ты намекаешь?

— Мне нужна помощь.

— У меня что-то со слухом. Внезапно оглохла.

— Очевидно, до осени мне из этого милого местечка не уехать. Как только смогу, найму управляющего, но его еще надо найти, а пока…

— А пока ничего не поделаешь, — пожала плечами Молли, поднимаясь с дивана. — К тому же эти сексманьяки-новобрачные вполне способны что-то сделать. А как насчет Шарлотты Лонг?

— Она твердит, что ненавидит готовить и занималась этим исключительно ради Джудит. Ко мне уже подходили постояльцы и все как один не слишком лестно отзывались о ее кулинарных талантах.

Кевин тоже поднялся и заметался по веранде. Неуемная энергия бурлила в нем, как пузырьки газа в шампанском.

— Я предложил им возместить убытки, но люди становятся нетерпимыми, когда речь идет об их отдыхе. Желают не только возмещения, но и всего, что им обещано в журнале «Виргиния».

— «Виктория».

— Все равно. Беда в том, что придется остаться в этом медвежьем углу немного дольше, чем я собирался.

Никакой это не медвежий угол! Очаровательное местечко, и Молли готова была радоваться, что пробудет здесь еще немного, но почему-то ощущала лишь сосущую пустоту.

— Пока ты отдыхала, я отправился в город, чтобы поместить в местной газете объявление о наборе персонала. Выяснилось, что это настоящая дыра, и притом такая маленькая, что газета выходит раз в неделю, а поскольку очередной выпуск появился сегодня, придется ждать еще семь дней. Я поговорил кое с кем из горожан, велел поспрашивать, не нужна ли кому работа, но не знаю, чем все кончится.

— Думаешь, мы просидим здесь неделю?

— Сделаю все, что смогу, — устало вздохнул Кевин с таким видом, словно готов был свернуть кому-нибудь шею. — Шансов, конечно, маловато, но всякое бывает.

Молли снова опустилась на диван и сказала:

— А пока тебе придется вести хозяйство.

Кевин зловеще прищурился:

— Похоже, ты забыла, как клялась во всем поддерживать меня.

— Никому я не клялась!

— А обеты? Брачные обеты? По-твоему, это были пустые слова? Или сама не сознавала, что произносишь?

— Пыталась, — кивнула Молли. — Я ведь не привыкла давать обещания, которые заведомо не собираюсь выполнять.

— Я тоже. И до сих пор держал слово.

— Любить, чтить и повиноваться? Что-то я ничего подобного не заметила.