— Уж будь уверена, пришло бы, да еще как.

Появилась официантка, якобы встревоженная тем, что они ничего не едят, и стала допытываться, чем им не угодил повар.

Кевин заверил ее, что все лучше некуда. Девица одарила его ослепительной улыбкой и принялась исповедоваться, как лучшему другу. Поскольку люди довольно часто реагировали на Дэна и Фэб именно таким образом, Молли привыкла к подобным сценам, однако официантка оказалась не только хорошенькой, но и фигуристой, а это уже раздражало.

Когда нахалка наконец удалилась, Кевин как ни в чем не бывало вернулся к теме, которую Молли предпочла бы не затрагивать.

— Так вот, насчет той штуки… целомудрия… Давно это с тобой?

Молли принялась старательно разрезать кусочек цыпленка.

— Не очень.

— Какая-то причина?

Она старалась жевать как можно медленнее, словно обдумывала ответ, а не пыталась срочно найти выход. Такового не оказалось, поэтому она приняла таинственный и неприступный вид.

— Просто я так решила. Считай это моим выбором.

— Неужели настолько вжилась в роль хорошей девочки?

— Я действительно хорошая.

— Ты наглое, дерзкое отродье.

Молли, втайне польщенная таким определением, фыркнула.

— С каких это пор добродетельная женщина обязана оправдывать свое поведение? Ладно, пусть не слишком добродетельная. Только не думай, что я была девственницей, пока не помешалась на тебе!

И все же она во многом оставалась невинной. Те двое, что были до Кевина, просто попользовались ею. Совершали бездумные механические телодвижения ради минутного удовольствия. Занимались сексом, а не любовью. Но и единственная ночь с Кевином не принесла ничего, кроме стыда и унижения.

— Мы ведь друзья, помнишь? А друзья привыкли всем делиться. Ты же ничего не хочешь рассказать о себе, хотя знаешь обо мне больше, чем все остальные, вместе взятые.

Молли не хотелось, чтобы он посчитал ее спятившей, как в тот раз, когда она призналась, что отдала свои деньги, поэтому попыталась принять благочестивый вид, сложив руки, как на молитве, и возведя глаза к небу.

— Не вижу ничего оранного в том, что слишком разборчива при выборе партнеров. Что такого, если женщина достаточно брезглива?

Очевидно, кое в чем Кевин понимал ее лучше, чем сестра с зятем, и скептически поднятые брови красноречивее всяких слов указывали на то, что пылкие речи не производят на него должного впечатления.

— Я… я знаю, что многие относятся к сексу как к чему-то вполне обыденному, но у меня другие взгляды. Для меня это слишком важно.

— Так вот, спорить с тобой я не собираюсь.

— И прекрасно.

— Более того, я рад.

Интересно, ей показалось или он на самом деле довольно улыбнулся?

— Рад? Чему именно? Что успел задрать юбки целому легиону баб, пока я вела себя как монашка? Вот и говори после этого о двойных стандартах! Лицемер!

— Эй, послушай, я совершенно не горжусь своими победами! Учти, это все гены! Но никакого легиона и в помине не было!

— Позволь мне коротко изложить свою точку зрения. Некоторые люди могут вступать в беспорядочные, ни к чему не обязывающие связи, но, как выяснилось, я к чековым не принадлежу, поэтому будет лучше, если ты вернешься в большой дом.

— Ты забываешь, Дафна, о тех обязательствах, которые я принял по отношению к тебе. Не находишь, что о случайной связи речи не идет? Думаю, пора платить по счетам.

— Секс не товар.

— Кто это сказал? — Его улыбка из беспечной превратилась в положительно дьявольскую. — В здешнем бутике полно пристойной одежды, а на моей кредитке еще достаточно денег.

— Какой знаменательный момент! Из автора безобидных историй о кроликах я мгновенно превращусь в шлюху!

Кевину, кажется, ужасно понравилась такая перспектива, но взрыв его смеха прервало внезапное появление супружеской пары.

— Простите, вы не Кевин Такер? Мы с женой большие поклонники…

Молли покачала головой и принялась за кофе, пока Кевин отбивался от почитателей.

Ничего не попишешь — в его присутствии она тает. Нет смысла притворяться, что это не так. А поцелуй, который они…

«Немедленно прекрати! Нельзя сходить с ума только потому, что его поцелуй так потряс тебя! Тебе не на что надеяться, и ты это знаешь! Ты едва начала выходить из эмоционального штопора, и только последняя идиотка вновь пустится в приключения!» — увещевала себя Молли.