– Надеюсь, вы извините меня. – Рейн поднялся, испытывая непреодолимое желание вернуться домой и убедиться, что с Микаэлой все в порядке.

Он расплатился по счету и покинул клуб. Хейворд обвел компанию взглядом.

– Никогда не думал, что он может расстроиться из-за девчонки.

– Я тоже, – нахмурился Чендлер.

– Он ее хочет, – сказал Шеппард.

– Даже после этого происшествия, когда от ее репутации ничего не осталось?

– Его репутация тоже не белоснежна, – заметил Шеппард. – Как вы думаете, кто ее удерживает? Сколько они потребовали за возвращение?

– Я слышал, тысячу фунтов стерлингов.

– Думаете, он за нее заплатит? Все переглянулись и кивнули.

– Если мы сомневались, что у него есть сердце, теперь эти сомнения можно отбросить, – усмехнулся Хейворд.

Кристиан посмотрел в окно и увидел отъезжающего друга. Рейн и мисс Дентон. Интересно.

Сержант Таунсенд незаметно кивнул, указывая на человека, сидевшего в дальнем углу таверны в окружении нескольких молодых солдат. Рейн хотел быть вежливым, но ему не терпелось вернуться домой, поэтому он направился прямо к столу и подал знак официанту, чтобы тот принес выпивку для всей компании.

– Чем могу служить, сэр? – спросил полковник. Рейн успел переодеться и теперь больше походил на сельского жителя, чем на джентльмена.

– Я Дахрейн, сын Сакари Вазин. – Выражение лица у полковника не изменилось. – Вы были на «Кэмдене», стоявшем у северного побережья Индии лет тридцать назад?

– Да.

– Сакари упоминала ваше имя.

Полковник Бретуэлл жестом отпустил солдат, и через минуту они сидели одни в укромном уголке таверны.

– Я не знаком с этой женщиной.

– Разве вы не были приняты во дворце?

– Да.

– Она была служанкой старшей принцессы.

– Ага. – Полковник разгладил пальцем густые усы. Он походил на мудрого старого моржа, который внимательно разглядывал Рейна. – Вспомнил. Она была самая высокая. Почему вы о ней спрашиваете?

– Есть причина.

Бретуэлл наклонился вперед, обхватив руками кружку.

– Я не тот, кого ты ищешь, сынок, – тихо сказал он. – Я уже тридцать пять лет женат и так же крепко люблю свою Салли, как в день свадьбы. Я не прикоснулся ни к одной из этих маленьких индийских девочек. Можно сказать, они не в моем вкусе.

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь. Женщины магараджи были под защитой короны. Это все равно что попытаться затащить к себе в постель королеву. Ради сохранения мира наказание было бы чрезвычайно суровым. – Бретуэлл провел ребром ладони по горлу.

– Но большинство избежало наказания, полковник.

– Знаю. В тот раз я впервые оказался за пределами Англии, мне не нравились жара, насекомые, чужие обычаи, и я с нетерпением ждал возвращения домой. При первом же удобном случае я напрашивался в караул, чтобы остаться на корабле или в казармах. – Рейн смотрел ему в глаза, стараясь определить, не лжет ли он. – Я мало что видел. И я не жду перевода в Марокко.

Значит, это не секрет, подумал Рейн, и его подозрения, что высокопоставленные офицеры встречаются здесь по другому поводу, рассеялись.

– Мы оставили там отряд солдат и двух офицеров, вы это знаете?

Рейн знал, но ему требовалось подтверждение, что он на верном пути.

– Кто остался?

Полковник Бретуэлл внимательно смотрел на собеседника, в облике которого ему чудилось нечто знакомое, но его потрепанная одежда сбивала с толку. И все же не бедняк, слишком уж благородно он держался. Подозрение вызывали его глаза, пылающие жаждой мщения. Полковник испытал облегчение, что остался верен жене, в противном случае он не решился бы смотреть в глаза сыну.

– Кто?

– Вам это уже известно, правда? – Рейн не ответил, поэтому Бретуэлл продолжил: – Точно не могу вам сказать, поскольку меня отозвали досрочно, а затем перевели в королевскую гвардию. Но человек имеет право знать, кто он.

Рейн выругался про себя, решив, что нужно быть внимательнее. Он бы с радостью забыл обо всем, но это часть его жизни, он обязан довести это дело до конца и закрыть его.

Полковник достал карманные часы. Салли ждет его к обеду, подумал он и поднялся, отставив недопитую кружку.

– Что вы будете делать, когда найдете его? Хватит убийств. Не начинайте все сначала.

Рейн поднял голову. Лицо у него горело от возмущения.

– Я всего лишь пытаюсь закончить.

Когда Монтгомери вскочил на своего черного жеребца, прятавшийся в тени человек тронулся следом, держась подальше от улицы, выбирая переулки и узкие тропинки.

Рейн взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, быстро прошел по коридору, остановился у ее двери и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Затем постучал.