— Хотел бы я в это верить! — с отчаянием воскликнул он.

Конь остановился возле ее дома, и Фиона соскользнула на землю. Ветер безжалостно трепал ее длинные волосы. Дождь вымочил поднятое вверх лицо.

— Верь тому, что ты увидишь и услышишь в этот день, Пендрагон! — Она накрыла ладонями его руки. — Это — магия наших предков. Предков твоей семьи! — Она вложила что-то ему в руку и крепко сжала пальцы. — Верь в свою любовь! — Она повернулась и скрылась в хижине, а Пендрагон раскрыл ладонь и увидел маленький гладкий камешек сине-зеленого цвета — совсем как глаза у его жены.

Фиона стояла нагая в круге из белых камней, не обращая внимания на проливной дождь и ветер, и чертила волшебной тростинкой какие-то знаки. Земля перед ней вспыхнула синим колдовским огнем, и она отложила тростинку в сторону. Налила в кувшин воды, кинула туда пригоршню сушеных трав и выпрямилась, раскинув руки.

Она читала заклинания. Повторяла их снова и снова.

Густой синий туман заклубился вокруг ее тела, пока совсем не укрыл в своих причудливых завитках. Она не спеша поворачивалась на север, на юг, на восток и на запад, негромко повторяя по-гэльски один и тот же призыв:

— Эйрин Фениан! Сын Финна Маккоула! Воин за веру! Явись ко мне! Защити правых, покарай бесчестных!

Она упорно повторяла заклинание, и одна за другой ее окружили фигуры — тени огромных мужчин, нависших над изящной женской фигуркой подобно башням. Каждый из них опирался на тяжелое копье, и у каждого на боку висел короткий прямой меч, ярко блестевший в отсветах колдовского огня. Но вот синий туман разом растаял, а колдовское пламя погасло без следа.

Воины повернулись к чародейке, и самый рослый из них подошел к Фионе.

— Будь ты проклята, ведьма! — Он закутался в плащ и осмотрелся: — Это Донегол.

— Добро пожаловать домой, брат!

Фиона старалась говорить сдержанно и невозмутимо, но она очень соскучилась по нему. Воин сурово напомнил:

— Нам запрещается говорить…

— Мне нужна твоя помощь!

— Ты унижаешься до просьбы?

— Я делаю то, что захотела бы сделать она. Разве это плохо?

— Ты без разрешения прибегла к тайному знанию и преступила запрет!

— Но я все еще твоя сестра! — Она схватила его за руку. — Лучше выслушай меня, Куинн, не то я прокляну тебя!

Его губы скривились в презрительной ухмылке.

— Люди, переодетые то в ирландцев, то в англичан, грабят и режут наш народ!

Надменной улыбки как не бывало.

— А Сиобейн пропала!

— Ты хоть раз могла бы вызнать меня, для того чтобы сообщить что-то хорошее?

— Помоги Пендрагону! — взмолилась Фиона, цепляясь за его обнаженные руки.

Сиобейн всхлипнула и устыдилась собственной слабости. Но видения являлись одно за другим, терзая ее рассудок, грозя окончательно свести с ума. Затылок ломило так, что казалось, череп вот-вот лопнет. И она по-прежнему истекала кровью.

От усилий ее кожа снова разогрелась, и над ней даже заклубился туман. Она вытягивала и вытягивала руки, стараясь ослабить путы и не поддаться боли, вспыхивавшей в затылке с каждым ударом волн. Постепенно ей удалось просунуть руки под себя и она толкала их все дальше, обдирая пальцы о камень. Плечи ломило так, словно ее вздернули на дыбе. Не обращая внимания на треск суставов, Сиобейн перекатилась на бок. Отчаянным усилием высвободила руки и скорчилась, чтобы освободить ноги. Последний рывок оказался так силен, что она врезалась затылком в стену. Боль взорвалась ослепительной вспышкой. Она закричала, и этот вопль слился с диким ревом морского прилива.

На миг Сиобейн застыла — воспоминание о жуткой ночи нахлынуло на нее, как ледяной поток, отвратительное, немыслимое по своей чудовищности.

Сквозняк, играющий краями балдахина над ее кроватью. Дрожащая рука убийцы. И кровь. Так много крови… Кинжал! О Господи… Кинжал Тайгерана! — О, Гэлан! Мой муж! Мой возлюбленный! Прости меня!

Серый с трудом продирался сквозь густой подлесок, все время норовивший поймать Гэлана за край меховой накидки. Похоже, они окончательно заблудились. Только на этот раз им навстречу не выскочит таинственная незнакомка, чтобы околдовать, рыцаря своей красотой.

Гэлан чуть не застонал от острого приступа тоски. Тошнотворный страх за ее жизнь давно сковал его душу.

Он спешился, прислонился спиной к дереву и сполз наземь. Глаза закрывались сами собой — он не спал с того дня, как нашелся Де Клэр. Веки нестерпимо жгло, и он устало потер глаза. Время, драгоценное время было упущено, пока он караулил у постели Рэймонда, выяснял отношения с Магуайром и допрашивал пленных. И вдобавок ко всему он заблудился. Черт побери, он понятия не имеет, куда его занесло!