Они вместе познали миг наивысшего блаженства, и с ее губ сорвались какие-то гэльские слова. Гэлан вздохнул — глубоко и счастливо.

Она с ласковой улыбкой поцеловала его в губы, и он сжал в ладонях ее прекрасное лицо.

— Господь свидетель, — признался Гэлан, — каждый раз, когда это случается, я теряю частичку своей души!

— Ты ничего не теряешь, она возвращается к тебе с моей любовью!

Наконец-то лорд Донегол мог укрыться одеялом и заснуть, сжимая в объятиях свою леди. На несколько часов для них перестал существовать реальный мир со всей его жестокостью и тайнами.

Сиобейн любовалась его безмятежным сном, и сердце ее пело от счастья. Но уже в следующий миг глаза ее заблестели от слез, и она грустно осмотрела убогую обстановку в этой давно пустовавшей спальне. Настал час истины. Не станет ли этот замок местом ее изгнания?

Он беспокойно зашевелился и сел в кровати.

— Почему ты плачешь?

— Я должна сделать тебе признание, любимый.

— Говори, не стесняйся! — отвечал он с тревожно замершим сердцем. — Я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то тайны!

— Я знаю, почему О'Нил хотел убить меня и подстроил этот случай с повозкой… Это все из-за Коннала. — Она вздохнула и закончила: — Он не сын Тайгерана!

— Знаю, — огорошил ее Гэлан. — Я заподозрил это, когда Дрисколл рассказал, что Коннал родился в монастыре в конце зимы. Но ведь Тайгеран умер только весной, Сиобейн. — Ему не сразу удалось заставить себя договорить до конца: — Коннал — сын Йэна.

Она чуть не засмеялась в ответ. Так вот откуда эта безумная ревность!

— Нет, он не его сын!

Гэлан ничего не понял.

— Его родила Рианнон!

— Что?! — Гэлан даже вскочил на ноги. — Нет, не может быть! Так ты ему не мать?

Она отвернулась, болезненно морщась и комкая в кулаке край одеяла. Гэлан, проклиная свою несдержанность, вернулся в кровать и покрыл ее руки поцелуями:

— Прости меня, любимая! Говори, я слушаю тебя!

Рианнон была помолвлена с одним лордом на севере, но он неожиданно умер. А ее уже взяли к жениху, и она узнала о его смерти, только когда приехала на место. Новый лорд отправил ее домой под охраной своего рыцаря. И по дороге они полюбили друг друга. Когда они добрались до аббатства, рыцарь получил приказ вернуться домой. Так вышло, что она осталась одна, с ребенком на руках. Вот почему ей пришлось послать за мной.

— А она не пыталась с ним связаться?

— Не всякому доверишь такую тайну. Хотя, конечно, она посылала ему вести, но не дождалась ответа и сочла, что он не желает признать свое отцовство. А он все отрицает и твердит, что примчался в аббатство, как только смог, но сестры не позволили ему встретиться с Рианнон. Скорее всего потому что уже дали мне клятву хранить все в тайне.

Отрицает? Так, значит, они снова встретились? — Его сердце сжалось от недоброго предчувствия.

Он здесь, Гэлан, и собирается назвать Коннала своим сыном, а Рианнон — своей женой!

— Коннал — мой сын! — Гэлан снова вскочил с кровати и принялся одеваться, путаясь в штанинах. — И черта с два я позволю какому-то поганому предателю наложить на него лапу!

— Гэлан, пожалуйста, успокойся! — Он сгреб ее в охапку и так замер, стараясь обрести в ее объятиях выдержку и силу духа. — Как ты догадался, кто этот человек?

— Это из-за его глаз, таких знакомых глаз, совсем как у моего сына!

«Моего сына»! Он любит малыша всей душой, а ее признание разбивает ему сердце!

— Это с ним я говорила тогда, в лесу. Ты принял его за разбойника, а потом за человека Магуайра.

— Да. — Он неохотно разжал руки. — И это ему, пожалуй, мы обязаны спасением Коннала из-под колес повозки. Но он все равно был и остается предателем!

— Не может быть! — в испуге прошептала Сиобейн.

— Патрик держит руку О'Нила! О'Нил шантажировал его, пригрозил вырезать всю семью, если он не станет выполнять его приказы!

— Ох, Гэлан, но ведь столько людей погибло, как бессловесная скотина! — Ее глаза расширились от ужаса. — Ну почему они не пришли к нам с повинной?

— А с какой стати он бы надеялся на нашу помощь? Ведь у нас растет его сын! Двое захваченных вместе с ним уже казнены, а Патрика привез с собой Йэн. — Он с досадой отмахнулся. Сейчас его интересовало другое. — Скажи мне, любимая, почему ты сделала это? Почему Рианнон отдала тебе своего сына?

— В аббатстве о смерти Тайгерана узнали раньше, чем в замке. Не стало хозяина Донегола, их вождя. Еще когда он отправился в Англию, мне едва удалось удержать людей от междоусобицы. Тайгеран не скрывал, что все еще любит Деворгиллу, и всем было известно, как он ненавидит меня. — Ее губы горько скривились. — Нужно было срочно что-то предпринять, пока они не взбунтовались и не пошли войной на Макмюрроу. Это означало бы, что я напрасно обрекла себя на все эти муки. Тайгерана не стало и Донеголу требовался новый хозяин. Или хотя бы его наследник. — Она подняла на Гэлана глаза, полные слез. — Рианнон пришел срок рожать. И она отдала мне своего сына.