Почти во все начертания таблицы входит слово «Э», символизируемое кружком — Солнцем. Оно считается египтологами титулом-символом единодержавца-теократа. Вероятно, это латинское Re — царь, как он называется и теперь, и только у поздних классических «античных» авторов путем придыхания это слово, вероятно, перешло в Ren, затем в Regus и, наконец, в Rex.

Под несколькими номерами стоит Рэ Дэд. Но ведь Дэд — еврейское произношение слова «Давид» («Дауд»). И тут же под номером 14 нарисован человек с пращой, по-видимому, в воспоминание о том, что Давид убил камнем из пращи Голиафа.

Вот несколько раз в таблице стоит слово «Жук», которое египтологи произносят как Хепер. Но это похоже на еврейское Heber, т. е. переселенец. Изменение этого слова в Хепру — тоже библейское слово «hebri» — «еврей».

Под номером 74 стоит Рэ Цесар Хеперу, что может означать Caesar Heber, т. е. царь-цезарь переселенец.

Под номером 13 стоит «Сента». Но ведь это латинское слово «Sanctus» — «святой, посвященный».

Под номером 58 стоит Санх-Рэ, т. е. Sanctus Rex — Святой Царь.

Под номером 59 стоит Рэ С Хотеп Пата-Аб. Но Хотеп означает служитель, Пата — патер, Аб — отец. Следовательно, это выражение может означать Царь Святой Служитель Отца Отцов.

Отсюда легко следует, что часто встречающиеся, например, в Абидосской таблице отдельные буквы S и Q означают просто Sanctus (святой) и Quirinus («божественный» — термин, прикладывавшийся, например, к Ромулу после его обожествления), что отдельное М означает монарх и т. д. Возможно, это сокращения стандартных средневековых терминов.

Имя Марен-Рэ (под номером 37) может означать Marinus Rex, т. е. Морской Царь.

А встречающиеся в других египетских списках выражения вроде Биу-Рэс (вероятно — Pius Rex), Хе-Рэс (вероятно — ho-Rex) и т. п. еще более усиливают впечатление странности, которой веет от всех этих фараонских списков. Но все станет на свои места, как только мы откажемся от современной хронологии, отодвигающей их на тысячелетия в глубь веков.

В Египте на многих надписях уничтожены отдельные имена, названия городов, а в некоторых случаях даже заменены на другие. Вину за это египтологи возлагают на самих «древних фараонов».

Вот, например, что писал Бругш: «С восшествием на престол царей 18-й династии начинается уничтожение памятников, принадлежащих Гиксосам, выбивание их имен и титулов до неузнаваемости и вписывание своих имен и титулов на чужих памятниках в извращение исторической истины».

Но точно ли это — дело рук фараонов? Конечно, иногда с приходом новой власти памятники предыдущей династии могли разрушаться из каких-то политических соображений. Но чтобы вместо имени древнего царя вписать свое, сохранив при этом памятник! Это выглядит весьма странно. Вот, например, в Москве в 1991 г. убрали с площади памятник Ф. Э. Дзержинскому. Но никому же не пришла в голову дикая мысль оставить статую на месте, сбив при этом его имя и вписав вместо него какое-нибудь новое.

Более того, в Египте это сбивание имен и названий носило странно целенаправленный характер. Вот, например, на известной Карнакской надписи идет длинный список городов, завоеванных фараоном Тутмесом III. И в некоторых местах — очень интересных — кем-то старательно сбиты названия городов. Кому и чем они так помешали?

Н. А. Морозов тоже обратил внимание на это весьма странное и многозначительное обстоятельство. Мы говорили об этом выше, рассказывая о сбивании надписей Шампольоном.

«Исследование, — резюмирует Н. А. Морозов, — стертых в египетских надписях собственных имен и замена их на вытертом кем-то месте новыми именами неизбежно наводит на предположение, что тут была сделана умышленная мистификация, и, может быть, сделана именно тем, кто первый опубликовал эти надписи, особенно если опубликование было в первую половину XIX в.».

Приведем еще пример откровенного свидетельства очевидцев, фактически поймавших Шампольона за руку. Вот что сообщает Петер Элебрахт о посещении Египта архитектором Гессемером: «Мне очень не повезло, что я попал в Фивы сразу после Шампольона…» Эту неутешительную весть о положении дел осенью 1829 г. дармштадтский архитектор Фриц Макс Гессемер передал своему покровителю, дипломату и коллекционеру Георгу Августу Кестнеру (1777–1853), основавшему Немецкий археологический институт в Риме… Что же сделал повсюду превозносимый Шампольон? Гессемер — Кестнеру: «Ученость Шампольона я всячески почитаю, однако должен сказать, что как человек он выказывает такой характер, какой может весьма сильно повредить ему в глазах людей! Найденная Бельцони гробница в Фивах была одной из лучших; по крайней мере она полностью сохранилась и нигде не была повреждена.

Теперь же, — продолжает Гессемер, — из-за Шампольона, лучшие вещи в ней уничтожены. Прекрасные, в натуральную величину росписи лежат, разбитые, на земле… тот, кто видел эту гробницу прежде, не сможет теперь узнать ее. Я был до крайности возмущен, когда увидел такое святотатство».

Наивный Гессемер, замечают Фоменко и Носовский, не понял, чем именно тут занимался Шампольон. Гессемер простодушно решил (или кто-то услужливо подсказал ему эту мысль), будто, круша молотком надписи, Шампольон был движим «тщеславным намерением», как пишет Гессемер, перевезти эти изображения во Францию. Якобы «чтобы вырезать одно изображение, решили пожертвовать двумя другими. Но разрезать камень оказалось невозможным, и все было испорчено».