Такое «объяснение» в принципе можно было бы допустить. Но после того что нам теперь становится известно, трудно отделаться от мысли, что мотивы были иными.

Оказавшись в 1824 г. в итальянском, т. е. в европейском, архиве города Турина, Шампольон, по некоторым свидетельствам, демонстрирует якобы совсем другое отношение к «древнеегипетским» папирусам.

Французский ученый Ж. Позенер писал об изучении Шампольоном египетских документов в Турине в 1824 г.: «Шампольон… занимается многочисленными папирусами… переписывает части текстов, особенно даты и имена правителей… Шампольон начал изучать обрывки фрагментов, обращаясь с ними с бесконечной осторожностью».

Не потому ли, что тут уже не было столь насущной и спешной необходимости в «корректировке» древней истории? Ведь в Европе, как мы начинаем понимать, эта операция была уже с успехом проведена некоторыми предшественниками Шампольона.

Кстати, а все ли документы, переписанные Шампольоном в Турине (и других местах), уцелели до наших дней?

Наивная мысль об уничтожении надписей с целью «сделать свои рисунки единственными первоисточниками для потомков», кажется понятной. Но не исключено, что дело тут не в простом (и в общем-то объяснимом) тщеславии, а в куда более серьезных мотивах.

Фоменко и Носовский выдвинули интересную гипотезу о том, кто, когда и зачем сбивал имена, названия городов и стран на памятниках «Древнего» Египта.

По-видимому, кто-то из первых католических миссионеров или египтологов намеренно уничтожал слишком яркие следы подлинной средневековой истории, радикально расходившейся с уже созданной в Европе скалигеровской версией хронологии.

К счастью, уничтожили не все. Многое уцелело. И то, что случайно сохранилось — из опасного для «скалигеровщины» материала, — на памятниках «древних» фараонов, показывает, что мы на правильном пути. Как мы увидим ниже, история «Древнего» Египта — это (в значительной мере) история части объединенной империи.

Фоменко и Носовский считают, что первые католические миссионеры (иезуиты) и некоторые западноевропейские египтологи сразу это заметили. А увидев, не смогли смириться. Ведь у них дома, в Европе, аналогичные воспоминания о Великой империи были уже в значительной степени стерты.

Счастливо уцелели лишь их фантомные отражения, отодвинутые в далекое прошлое в результате ошибки с датировкой Рождества Христова. И потому — не распознанные. И потому — избежавшие уничтожения.

А в Египте выход был прост. Цивилизованные путешественники взяли в руки молоток и зубило. И, воровато оглядываясь, начали расчетливо, безжалостно сбивать бесценные свидетельства древних камней. Может быть, они искренне верили, что улучшают неправильную историю. Но вряд ли суд признал бы это смягчающим обстоятельством.

Надо отдать им должное, отмечают авторы новой хронологии, они добились того, чего хотели. И на довольно долгое время.

Фоменко и Носовский обратили внимание на физическое состояние дошедших до нас мумий фараонов.

Нам рассказывают об «уважении Наполеона к священным местам». За его армией следовали «многие ученые, рисовальщики и литераторы… Сам Наполеон говорил, что он пришел туда, чтобы «помочь Египту идти к свету»… Он основал научные учреждения, поручил зарисовать все сооружения и остатки памятников… Наполеон немало потрудился в Египте».

В Сфинксе было просверлено отверстие в поисках ходов, «упоминавшихся в древности. В Дендере он поступил так, как ни один завоеватель ни до, ни после него: он оставил точную копию большого камня с изображением зодиака взамен настоящего, увезенного в Париж».

Приказал расстрелять из пушек прямой наводкой лицо древнего Сфинкса. К. Керам, рассказывая об этом, явно старается сгладить впечатление у читателя от такого варварского поступка наполеоновских солдат: «Там разлегся один из сфинксов — получеловек, полузверь с остатками львиной гривы и дырами на месте носа и глаз; в свое время солдаты Наполеона избрали его голову в качестве мишени для своих пушек; он отдыхает вот уже многие тысячелетия, — уверен Керам, — и готов пролежать еще многие; он так огромен, что какой-нибудь из Тутмесов мог бы соорудить храм между его лап».

Фоменко и Носовский считают, что по ходу дела французские артиллеристы, по просьбе ли кого-то из египтологов, сопровождавших войска, заодно корректировали историю. Уничтожая какую-то символику, не укладывавшуюся в «правильную скалигеровскую историю» Египта. Скажем, христианский крест на голове Сфинкса? Любопытно отметить, что форма змеи-уреуса на головных уборах двух «древнеегипетских» сфинксов, вывезенных в XVIII в. из Египта в Петербург и ныне стоящих на набережной Невы, на левом берегу, приблизительно напротив Эрмитажа, действительно напоминает христианский крест.

Может быть, на голове Большого Сфинкса это сходство было слишком уж отчетливым…

В настоящее время большие щели и ямы, особенно в лице у Сфинкса, замазаны цементом. Но даже после этой «реставрации» лицо Сфинкса осталось безнадежно изуродованным.

В общем, «Наполеон немало потрудился в Египте», делают вывод Фоменко и Носовский.

Согласно скалигеровской истории, в 1240 г. в Египет вторгаются мамелюки. Они считаются черкесами. Вместе с ними в Египет прибывают и другие кавказские горцы. Но черкесы — одно из наименований казаков. Об этом говорит, например, Н. М. Карамзин. Именно поэтому, кстати, город Новочеркасск — столица донских казаков. А то обстоятельство, что мамелюки считаются, кроме того, еще и выходцами с Кавказа, т. е. с границ Руси, еще раз указывает, что в 1240 г. н. э. (по традиционной хронологии) в Египет пришли казаки.