– Давай, – согласился Ларин.

– Сейчас пишу статью о проститутках, – доверительно сказал Костя. – Девушки по вызову, массажные салоны и так далее.

– Так… – протянул Ларин, выпуская дым.

– У тебя нет ничего интересного на этот счет?

– В смысле? – не понял оперативник.

– Ну какие-нибудь случаи, факты… Желательно жареные.

Ларин усмехнулся:

– Это не по адресу. Тебе нужно обратиться в полицию нравов.

– Я с ними уже общался. Все одно и то же. Мне бы какого-нибудь Джека-потрошителя…

Журналист мечтательно посмотрел на светлое летнее небо за лобовым стеклом машины. Белая ночь не спеша плыла над городом, окутывая его романтикой и погружая в сентиментальное настроение. По набережной мимо автомобиля, в котором сидели Ларин и Костя, лениво брели прохожие. Они потягивали пиво, купленное в торговом центре возле станции метро.

– С потрошителями у нас неважно, – сказал оперативник. – Все больше убийства на бытовой почве.

– Жаль… – вздохнул журналист.

Когда мимо машины прошел очередной прохожий с бутылкой пива в руке, Ларин почувствовал жажду.

– Знаешь что, старик, – обратился он к Косте. – Ты посиди, а я схожу к метро за пивом. Все равно Маша раньше чем через десять минут не появится.

– Да, она не любит спешить, – согласился новый Машин ухажер.

– Тебе взять пивка?

– Спасибо, я же за рулем, – грустно сказал журналист.

Ларин вышел из машины и направился к большому торговому павильону, раскинувшемуся неподалеку. Через пять минут он уже шел обратно к автомобилю, отхлебывая из бутылки. Пиво приятно согрело оперативника, настроение его поднялось, а глаза заблестели…

Ресторан «Таможня», куда направилась компания, когда Маша и Аня наконец появились и сели в машину, находился на Съезжинской улице. Все служащие этого дорогого заведения были одеты в форму работников таможни, а на улице перед входом стоял распахнутый полосатый шлагбаум. Владелец ресторана являлся поклонником журналиста Константина Румянцева, поэтому двери его заведения всегда были гостеприимно открыты для Машиного друга и его друзей.

Пока автомобиль с компанией ехал в сторону «Таможни», Ларин успел разглядеть севшую рядом с ним на заднее сиденье Аню, девушку лет двадцати шести с острым лицом, длинными вьющимися волосами и худой стройной фигурой. Аня была привлекательна, но заметно проигрывала Маше. Впрочем, Ларин догадывался, что женщина не станет знакомить с мужчиной свою подругу, зная, что та симпатичнее ее. К моменту знакомства с Аней оперативник успел допить пиво, и настроение его стало игривым.

– Долго собираетесь, – сказал он девушке.

– Извините, я спешила, как могла.

– Думаю, что причина не в вас, – сказал оперативник, глядя в сторону Маши.

Аня не знала, что ответить.

– Как у вас накурено, – поморщилась она.

– Маша не предупредила, что вы не курите, – объяснил Ларин.

Аня приоткрыла окно.

Машина с ветерком неслась на Петроградскую сторону по вечерней набережной. Зная, что в автомобиле находится милиционер, журналист Костя уверенно нарушал правила дорожного движения…

Наконец компания оказалась в ресторане «Таможня», где специально для нее был накрыт столик возле сцены, на которой играл джаз. Профессиональный навык помог Ларину заметить, что Костя всю дорогу внимательно рассматривал Аню. Журналист тоже познакомился с ней только сегодня вечером, в машине, и девушка его очень заинтересовала. Впрочем, хранящее невозмутимое спокойствие лицо Румянцева не выражало никаких чувств.

Компания села за накрытый стол. Официант зажег свечи и разлил шампанское. Костя взял в руки бокал.

– Сделаю пару глотков, – как будто оправдываясь, сказал он, – за знакомство.

Он посмотрел Ане в глаза. Сотрапезники чокнулись и выпили. Мужчины начали ухаживать за девушками, накладывая в их тарелки закуски, стоявшие на столе.

– Чем вы занимаетесь? – спросила Аня, глядя на кавалеров.

Ларин пожал плечами.

– Я пишу о том, чем занимается Андрей, – сказал журналист.

Ему понравился собственный каламбур.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Аня.

– Костя пишет статьи на криминальные темы, – объяснила Маша.

– Как интересно… – протянула Аня.

Она с любопытством разглядывала бородатого журналиста. Ларин взял в руку бутылку водки, предложил девушкам и, когда они жестом отказались, налил себе.

– Предлагаю выпить за Аню и Машу, – казал он, улыбаясь.

Джаз, стоявший на сцене, негромко играл какую-то знакомую с детства мелодию. Несколько пар кружились в медленном танце в центре зала. В огромных зеркалах, висевших на стенах, отражались пылающие свечи.