Лили уютно закуталась в плащ, а Невиль, стоя в карете, помахал рукой своим весело настроенным родственникам. Все они обступили карету. Взрослые не могли сдержать слез, а молодежь шумно веселилась. Лили увидела, что графиня плачет, протянула ей руку и поцеловала, когда та подошла ближе. Она поцеловала Элизабет, у которой тоже глаза были на мокром месте, и обняла отца.

Невиль, продолжая стоять в карете, размахнулся, швырнул горсть монет в сторону большой группы деревенских жителей, пришедших посмотреть на свадьбу. Дети бросились поднимать их.

А когда карета тронулась, Лили и Невиль обнаружили, что за ними тянется хвост из ленточек, бантиков и колокольчиков.

– Можно подумать, – сказал Невиль, усаживаясь рядом с Лили, – что моим кузинам и кузенам просто больше нечего делать.

– У тебя лепесток на носу, – засмеялась Лили, протягивая руку, чтобы снять его. Но Невиль перехватил ее руку и поднес к губам. Лицо его стало серьезным. Лили смотрела в его глаза сияющим взглядом.

– Лили, – сказал он. – Моя жена. Моя графиня.

– Да, – ответила она, погладив его по щеке. Они свернули на дорогу к дому. Церковь, гости и деревенские жители исчезли из виду. – За последние два года в моей жизни было столько перемен, что я не знала, кем мне следует себя считать.

– Я знаю, – сказал он, обнимая ее. – А теперь, Лили, ты нашла себя наконец? Кто ты сейчас, Лили?

– Я Лили Дойл, – ответила она, – и леди Фрэнсис Лилиан Монтегью, и леди Уайатт, графиня Килбурн. Я сочетаю в себе три личности.

– Все это довольно запутанно, – сказал Невиль. Лили посмотрела на него сияющим взглядом и покачала головой.

– Во мне живут все те люди, которыми я была, и весь тот опыт, который я накопила за свою жизнь. Я не собираюсь делать никакого выбора. Я не собираюсь отказываться от одного образа в пользу другого. Но все же я осталась прежней. По натуре я Лили и, насколько мне известно, твоя жена.

– Да, – подтвердил он, целуя ей руку, – ты совершенно точно определила, кто ты есть на самом деле. Ты Лили. Женщина, которую я люблю. Я действительно люблю тебя, Лили.

– Я знаю, – ответила она, положив голову ему на грудь. – Ты любишь меня и поэтому дал мне возможность самой определиться, кто я такая.

– И после этого ты вернулась ко мне.

– Да, – ответила она. – Я сама так решила, Невиль. Я хотела быть свободной и самостоятельно сделать выбор. Но я люблю тебя и любила всегда. Я полюбила тебя с того самого момента, как увидела. С тех пор ты стал моим героем. Ты стал мне другом, а потом и моей любовью. Но только сейчас мы встретились как равные и полюбили как равные.

– Я не говорил тебе, что из тебя получилась прекрасная невеста?

– За это ты должен благодарить Элизабет. Это она убедила меня, что белое платье идет мне больше других и что я буду лучше выглядеть с венком из цветов на голове, чем в шляпке с вуалью.

– А для меня ты лучше всего выглядишь в голубом ситцевом платье, старом армейском плаще и с распущенными волосами без единой заколки в них.

– Очень мило с твоей стороны, – ответила Лили, слегка обидевшись. – А ты никогда не выглядел более красивым, чем в своей потертой форме пехотного офицера. Невиль, как нам повезло, что в нашей памяти сохранятся две такие прекрасные свадьбы.

– Боже! – внезапно воскликнул он, глядя в сторону дома.

– О Господи! – воскликнула Лили, повернув голову. Все слуги Ратленд-Парка собрались на террасе. Они выстроились в две шеренги, чтобы приветствовать новобрачных.

Невиль обнял Лили за плечи и заглянул ей в лицо. Она посмотрела ему в глаза. И оба поняли, что уединению пришел конец. По крайней мере в данный момент.

– Это все только до ночи, моя любовь, – сказал Невиль.

– Да, – ответила она, – только до ночи.

Они повернули к слугам сияющие лица, и на них обрушился дождь лепестков.