Группу с Ковенантом окружили, и кольцо угрожающе сжималось.

— Вейн! — в отчаянии взмолилась Линден. — Сделай же что-нибудь!

Он уже столько раз спасал их! Им всем сейчас необходима его помощь.

Но отродье демондимов остался глух к её мольбе.

И тут она увидела в воздухе мерцающий широкий золотой обруч. Хоннинскрю проревел предупреждение. Слишком поздно. Обруч опустился и стянулся вокруг головы Ковенанта, прежде чем кто-либо сумел понять, что произошло. Мечтатель попытался сорвать сверкающее кольцо, но оно словно было сделано из золотистой дымки, и рука Великана прошла насквозь.

Как только обруч опустился на Ковенанта, его колени подогнулись.

А в воздухе замерцал ещё один. Он слетел с руки Касрейна.

И устремился к Мечтателю.

Внезапно Линден осознала, что бой прекратился, и солдаты отхлынули от них, окружив их плотным кольцом.

Первая была вынуждена прекратить атаку и вместе с Красавчиком и Хоннинскрю прийти на помощь своим друзьям.

Линден бросилась к Ковенанту, сжала ладонями его лицо и направила своё видение внутрь него. Её окровавленные пальцы запятнали его виски и щеки.

Он спал. Угрюмая морщинка на лбу свидетельствовала о том, что сон его не сладок.

Мечтатель пытался увернуться от обруча, порхающего над ним, но хастины окружили его тесным кольцом и практически не оставили ему места. Бринн и Первая врубились в их кордон сзади. В одну секунду окружение было прорвано, а от копий остались одни щепы. Но было слишком поздно.

Обруч опустился на голову немого Великана и, скользнув вниз, накрыл и Кира.

Колени Мечтателя подкосились, и он рухнул на пол. А рядом с ним растянулось бесчувственное тело харучая.

Касрейн вставил в глаз монокль, прошептал заклинание, и третий мерцающий золотой обруч задрожал в воздухе и поплыл к Красавчику. Тот попытался сбить его своей булавой — но что дубина может сделать против колдовства!

Окаменев от горя, Линден сидела над Ковенантом. Золотистый обруч мягко скользнул к ней, опустился, и она провалилась в темноту.

Она проснулась в промозглой тьме и медленно, шаг за шагом, стала возвращаться к действительности. До её слуха долетал ритмичный лязг металла и ворчание.

Плечи мучительно ныли, рождая в памяти воспоминание о какой-то непростительной глупости.

Она ничего не видела. Там, где она находилась, было темно, как в склепе. Но по мере того, как сознание возвращалось, она стала пытаться идентифицировать звуки. Ей не хотелось возвращаться к жизни. Она потерпела полное крушение. Даже её слабая попытка вывести Касрейна из равновесия, забив между ним и гаддхи клин, и та не удалась. Нет, она не героиня, и с неё довольно. Наконец-то в её душе воцарился смертельный покой, и, оказывается, всю свою глупую непутёвую жизнь она стремилась именно к нему, хоть и не смела себе в этом признаться.

Но надоедливое ворчание и лязг не давали ей снова отключиться и назойливо лезли в уши, заставляя разбираться в происходящем. Обречённо вздохнув, она позволила себе окончательно очнуться и прислушаться к своему телу.

Оказалось, что она прикована к стене за локти и всё время, пока была без сознания, практически висела на них. Об этом свидетельствовали мучительная боль в мышцах и врезавшиеся в тело железные кандалы. Линден удалось выпрямить ноги, нащупать пол, встать и слегка ослабить давление оков на плечи, отчего им стало немного полегче, но тотчас же острой болью отозвались затёкшие кисти.

Ноги её тоже были в кандалах, но не закреплённых намертво в каменной стене, как ручные, а связанных с чем-то цепями. Поэтому ногами хоть немного можно было двигать.

Линден находилась в прямоугольной комнате, и видение подсказало ей, что это подземелье Удерживающей Пески. Стены и воздух здесь были ледяными. Она и вообразить себе не могла, что в Бхратхайрайнии может существовать место, где ей будет так холодно.

Линден ощутила слабый запах запёкшейся крови. Ах, ну да, это же кровь солдат и хастинов, в которой она перепачкалась с ног до головы.

Звуки не смолкали: кто-то ворчал, гремя кандалами.

Во мраке она распознала Вейна, словно сгусток тьмы маячившего прямо перед ней фугах в десяти. Он был незыблем, как скала, и твёрд, как закалённый клинок. Тайная цель, влекущая его по жизни, сделала его неколебимее земной оси. Но он уже не раз доказал, что взывать к нему о помощи бесполезно. Если она позовёт, то, пожалуй, скорее стены откликнутся, чем он.

Ни на него, ни на Финдейла, который всякий раз, когда требовалась его помощь, предпочитал отмолчаться в стороне, а то и просто смыться, абсолютно нельзя было полагаться.