Возня и ворчание все не прекращались: кто-то пытался освободиться от оков. Линден узнала Хоннинскрю, чью ауру пронизывали вибрации ярости и отчаянной решимости, и сразу забыла о Вейне. В ней начал закипать гнев.

Капитан оказался прикован совсем близко. Да и вся камера была невелика. Великан периодически напрягал мышцы и со всей своей чудовищной силой налегал на цепи. Затем недолго отдыхал, снова повторял попытки и, судя по энергичному звону, сдаваться не собирался. Однако Линден, «проникнув» в него, почувствовала острую боль в израненных кандалами запястьях и то, что каждый вдох сырого затхлого воздуха отзывается болью в лёгких.

— Хоннинскрю! Угомонись ты, ради Бога! — раздался хриплый шёпот Первой, прикованной где-то рядом с капитаном.

Но как мог он угомониться, зная, что бхратхайры собираются потопить «Звёздную Гемму»!

По голосу Первой Линден определила, что та не особо пострадала в бою, и продолжила обследование камеры: в ней она явно слышала дыхание ещё нескольких человек. Где-то между Хоннинскрю и Первой она обнаружила Красавчика и по ритму дыхания определила, что тот все ещё без сознания, а по исходившей от него боли поняла, что ему был нанесён сильный удар по голове, однако кровотечения не обнаружила. Рядом с ней тихо, размеренно дышал Кайл. Он не был ранен, и Линден чувствовала исходящую от него твёрдую уверенность в себе. Что бы ни случалось, харучай оставался крепче камня, к которому сейчас был прикован.

Бринн находился напротив Первой. По его чуть учащённому дыханию Линден определила, что он, как и Хоннинскрю, тоже пытался освободиться, но, поняв, что ему не сладить с мощными оковами, почёл за лучшее экономить силы.

Рядом с Бринном маялся Мечтатель, всем сердцем сопереживающий тщетным попыткам брата. Линден слышала его немые вопли, пронзительные в своей невысказанности. А ведь кроме физической боли его терзали ещё и видения Глаза Земли.

Тут Линден вспомнила о Кире и сразу же нашла его: он, как и все, был прикован к стене. Его поза была тверда, а дыхание ровно, как у Кайла и Бринна; но она почувствовала, что он весь в испарине от боли. Его плечо страшно болело: оковы были закреплены так, что кости сломанной ключицы снова разошлись. Но все это бледнело перед теми мучениями, которым подвергалась его раздроблённая нога.

Его боль была так сильна, что у Линден ослабели ноги, и она снова повисла на руках и висела до тех пор, пока плечи не взмолились о пощаде. Затем кое-как, с большим трудом, снова нащупала пол ногами. У Кира серьёзные травмы, а его держат в таких условиях! Весь её многолетний профессиональный опыт, все её воспитание восставало против такого чудовищного обращения с больным. Тихо зарычав, она постаралась выкинуть из головы бесполезные сейчас проклятия подло обманувшему их Касрейну и попытаться придумать какой-нибудь выход из создавшегося положения.

Но ей не оставалось ничего другого, как смириться. Добровольно отдать Ковенанта кемперу. Помочь Касрейну в работе над его сознанием — может, вдвоём им удастся одолеть созданную элохимами пропасть. Порвать все интимные нити, связывавшие её с Неверящим. Предать его. Нет. Этого она сделать не сможет. Даже для того, чтобы спасти агонизирующего Кира. Томас Ковенант был для неё чем-то гораздо большим… Ковенант!

В сырой мгле подземелья Линден не слышала, не ощущала его!

И в непроницаемом мраке донжона не могла его найти! Она лихорадочно шарила видением везде, куда только могла — дотянуться. Но нигде не обнаруживала ни ритма дыхания, ни стука сердца, которые могли бы принадлежать Неверящему. Вейн был здесь. Кайл был рядом. Хоннинскрю и Первая, не желающие смириться; Кир, истекающий кровью, — всех их Линден без труда опознала. Прямо за Вейном она ощутила холодный металл дверей. Но Ковенанта не было и следа. Господи Боже мой!

Очевидно, она сказали это вслух — её товарищи по несчастью обернулись к ней.

— Линден Эвери, — позвала её Первая. — Избранная, что с тобой?

Темнота вокруг Линден пошла кругом, сдавливая голову. Запах крови был везде. Если бы не кандалы, Линден рухнула бы на пол. Это она довела всех до нынешнего жалкого состояния. Имя Ковенанта кровью выступило на её устах и кануло во мрак узилища.

— Избранная, — вновь окликнула её Первая.

Линден молила в душе о громе небесном, о чём угодно, что вторглось бы сюда и отвлекло бы внимание от неё. Но вместо этого её уши заполнили глумливые вопли её матери, умоляющей о смерти. Железо и камень издевательски молчали, не пуская её взлететь и скрыться от насмешек, ранящих сердце. А ей ещё нужно было следить за здоровьем друзей!

— Его здесь нет, — еле шевеля губами, выдавила она. — Я проморгала его.

Со стороны Первой донёсся глубокий вздох. Ковенанта нет. Поиск окончен. Однако опасности, встреченные по пути, не запугали Великаншу, а лишь закалили — в её голосе не было уныния:

— В любом случае мы действовали правильно. Нам нужно было вбить клин между гаддхи и его кемпером.

Но Линден это мало успокоило, и от холода у неё разгулялась желчь:

— И кемпер заполучил его. Мы лишь сработали ему на руку. Теперь у него есть всё, что нужно.

— Так ли? — Первая была настоящей женщиной, и её не могли согнуть никакие невзгоды. — Тогда почему же мы до сих пор живы?

Линден хотела ответить: «Может, он просто хочет поиграть с нами ради развлечения», — но вдруг её пронзила мысль о том, что Первая, может, и права. Может, Касрейн и в самом деле сохранил им жизнь, чтобы развеять скуку. А может, они всё-таки ему ещё нужны… Он уже делал попытку заполучить белое золото, и у него ничего не вышло. Не исключено, что для обработки Ковенанта ему понадобится вся компания.