Кайла отшвырнуло в сторону. Первая и Красавчик навалились на Хоннинскрю, закрывая его своими телами от грозящей опасности. А Линден так и осталась в прежней позе на том же месте, словно прикованная к камню, как кандалами Касрейна. А в Ковенанте бурлили яд и яростное отчаяние, постепенно завладевавшие его сознанием. Они накаляли его добела, лишая всякого права выбора. Звезды начали втягиваться в его бушующее пламя и исчезать, словно поглощённые жаром. А из шрамов, оставленных клыками Марида, били два фонтана разъедающей его энергии.

Он попытался добраться до Первого Дерева и сейчас мог думать только о той ветви, что не успел отломать Мечтатель.

Слишком опасен…

Он стоял, самый одинокий и самый неукротимый человек на свете, и в экстазе устремлял прямо в небеса бурлящее извержение своих гордости и безумия.

Но звезды всё же не исчезли. На место тех, что растворились в сиянии Ковенанта, явились новые. Если он не остановится, то вскоре окажется в центре катаклизма. Камень вокруг корней дерева начал крошиться, и земля пошла волнами. Ещё секунда, и жизнь его друзей будет унесена вихрем разбушевавшейся магии. Ошалевший от гудящего в нём, как в горниле, пламени, он устремил свои ярость и гнев на звезды, словно все его страстное стремление к власти, мастерству и успеху было поглощено тёмной частью его души. В данную минуту он был не больше чем сосуд, проводник бурлящего в нём яда.

Слишком опасен, чтобы остаться в живых.

А Линден за всё это время так и не пошевелилась. Она была не готова к таким переживаниям. За всю жизнь ничто не могло подготовить её к подобному. Звезды вились вокруг Первого Дерева, вокруг Ковенанта. Камень кипел, словно стремился покрыться коркой, которая защитила бы его от бешеного воздействия магии, терзавшей его обнажённое тело, оскорблявшей его сущность, будто дьявольское прикосновение Лорда Фоула.

Линден все ещё не могла двинуться с места. И вдруг чьи-то руки затрясли её. Они требовали её внимания, требовали, чтобы она пришла в себя. Линден поискала глазами Ковенанта, но уткнулась взглядом в жёлтые зрачки Финдейла.

— Ты должна остановить его! — Просьба элохима отчётливо прозвучала в её мозгу, хотя его губы не пошевелились. — Меня он не послушает!

Она в удивлении воззрилась на Обречённого. Во всём мире не нашлось бы слов, способных выразить её растерянность.

— Ты вообще понимаешь, что тут происходит, или нет? — спросил он, наклоняясь к ней. — Он пробуждает Червя Конца Мира. Его аура охраняет Первое Дерево! Вот-вот он проснётся, и тогда… Ты что, совсем ослепла? — Теперь он уже кричал в полный голос. — Используй своё видение! Ты не можешь не увидеть! Именно этого и хочет от вас Презирающий! Он хочет разбудить Червя, охраняющего Первое Дерево! Неужели ты до сих пор ничему не научилась? Здесь-то Презирающий действует наверняка — ошибки быть не может! Если Червь проснётся, то Земле придёт конец, и тогда Презирающий наконец будет свободен. А если Обладатель кольца попытается уничтожить Червя, то этим он разрушит Арку Времени. Она не сможет выдержать внутри себя подобной битвы титанов. Её фундамент из белого золота — и именно белое золото разнесёт её на куски! Для этого и предназначен яд Презирающего! — Каждое слово Финдейла причиняло Линден мучительную боль. — Он введён, чтобы окончательно сбить Ковенанта с толку и заставить его разрушить Арку Времени так или иначе! Он не способен сладить со своей силой! Ты обязана остановить его!

Но Линден все ещё не в состоянии была не только ответить ему, она и пальцем двинуть не могла! Однако слова элохима словно отдёрнули вуаль, окутывающую её сознание. Она чувствовала, что он говорит правду! Кипение камня вокруг дерева происходило вовсе не от жара, исторгаемого Ковенантом. Оно рождалось из того же источника, что и звезды. Из источника, составлявшего костяк Земли и пока ещё отдыхавшего.

Так вот в чём её крест, её предназначение! Вот почему Лорд Фоул избрал именно её! Её паралич — просто один из способов её существования. Она парализована раздирающими её стремлением к власти и паническим страхом Зла; её держит, спелёнывает надежда на светлое будущее вкупе с тайным восхищением Опустошителями. Она поймана в ловушку и бессильна. Гиббон-Опустошитель, коснувшись её, сказал жестокую правду: «Да ты убила человека! Разве это не Зло?» Да, она жестока, да, она зла, и за всем её самоотрицанием трусливо прячется отрицание любви как таковой. Жизни как таковой. Если она ещё минуту пробудет в ледяном покое непричастности к происходящему, то её отрицание мира станет совершенно и неразрушимо впредь.

А за всё это должен заплатить Ковенант, тот самый Ковенант, который должен был, одураченный Лордом Фоулом, уничтожить всех, кого любил. Неосязаемое присутствие Лорда Фоула, осознание сути всех его махинаций напугали Линден до полусмерти. В свете всего этого Ковенант являлся не искупителем, не спасителем Земли, а её уничтожителем. Именно он, Томас Ковенант, — мужчина, который разделил её одиночество. Мужчина, подаривший безумной Джоан улыбку.

Он был опасен. И это поглощало все его иные достоинства. Но во всём этом не было Зла. Линден цеплялась за осознание этого. Нет Опустошителей. Нет Презирающего. Червь всемогущ — но он не Зло. Ковенант обалдел от яда и власти, но и он не Зло. А значит, и в её стремлении к власти нет ничего болезненного. Но тогда из этого следует, что она может позволить себе выпустить наружу жадный мрак, желающий поглотить весь мир? Может быть, это спасёт Ковенанта?

С диким воплем Линден рванулась прочь от Финдейла и попыталась пробиться к Ковенанту сквозь кипящее вокруг него, как лава, серебро.

Она чувствовала, как её кожа горит и лохмотьями облезает с рук, но остановиться уже не могла. От рёва пламени закладывало уши. Но она знала, что пройдёт. Сзади донёсся слабый зов:

— Избранная!

Но она лишь машинально зафиксировала его, даже не соотнеся себя с этим именем. В пещере бушевал звуковой хаос: многократное эхо смешивало все звуки в гулкий рокот. Но Линден, как ни странно, ухитрялась идентифицировать каждый звук, слыша их как бы отдельно, а не смешанными в какофонию. Она словно видела их внутренним взглядом. Это её удивило. Её сознание оказалось способным на большее, чем она от себя ожидала. Не раздумывая долго, она тут же применила, сама не понимая, как именно она это делает, открывшиеся здесь способности для того, чтобы создать вокруг себя защитный экран и обезопаситься от атак звёзд и дикой магии Ковенанта.

Сила. Власть.

Невероятным образом пробившись сквозь серебряные языки пламени, угрожавшего разрушением всему острову, Линден проскочила вперёд и встала между Ковенантом и Первым Деревом.

Ковенант стоял, окружённый сверкающими вихрями, великолепный, словно воплотившийся отец тьмы. И вдруг он увидел её. С воплем, потрясшим скалы до самого основания, он шагнул к ней и заключил её в сияющие дикой магией объятия.

Она обвила его шею руками и заглянула в лицо, прекрасное в своём безумии. Наверно, такие же глаза были у Кевина в тот момент, когда он начал Ритуал Осквернения. Линден вложила всю себя — свою любовь, страсть, желания — в короткий крик: