Она и Хоннинскрю посмотрели на Мечтателя, надеясь, что его Глаз Земли может дать совет. Но тот только покачал головой — ему нечего было им сказать.

И тогда все взоры обратились на Линден. С самого прибытия бхратхайров на борт она не открывала рта. Ей было дурно от палящего солнца, сознание застилала дымка, и мысли путались. Удерживающая Пески нависла над горизонтом тяжёлой глыбой, словно воплощённый в камне чудовищный Рок горгон. Интуиция ей подсказывала, что гаддхи и его первый министр дают им шанс на спасение, одновременно с этим втягивая их в какую-то новую рискованную переделку. Она с трудом взяла себя в руки и взглянула Великанам в глаза:

— А что говорил кайтиффин чиновнику? Ответил ей Хоннинскрю:

— Он сказал своему соотечественнику не больше, чем нам: он публично его высек за то, что тот не встретил нас достойно, что соответствует высочайшему повелению гаддхи. Но всё же его ярость имела другую причину. Похоже, мы им не просто нужны. Мы им необходимы. Раеру Кристу был дан строжайший приказ провести дело как можно аккуратнее. И ему не простили бы ни малейшей оплошности.

Линден вздохнула. Она мечтала о тени и прохладе, чтобы хоть немного привести свои мысли в порядок. Но нужно было хотя бы что-то сказать:

— Мы уже сделали свой выбор, когда решили пойти сюда. Она не могла оторвать взгляда от громады Удерживающей Пески. За её выбеленными нещадным солнцем стенами таились неизвестные ей магические силы. Сила и была для неё ответом на все вопросы.

Великаны вновь обменялись взглядами. Первая угрюмо кивнула, и Хоннинскрю, выпятив грудь, обратился к якорь-мастеру:

— Помощник, я оставляю корабль на тебя. Храни его. Люби его. Он — наша единственная надежда. Позаботься также, чтобы обеспечить Красавчика камнем для починки. И ещё: загрузи кладовые под завязку. А также продумай способы передать нам весточку в случае опасности. Но если почувствуешь, что пахнет палёным, уводи корабль из бухты и за нас не беспокойся — уж мы-то выплывем и где-нибудь за Рогами к вам обязательно присоединимся.

— Есть, — только и сказал якорь-мастер, и на его унылом морщинистом лице не отразилось ни малейшей эмоции. Он любил и ценил любой риск, ибо это было единственным, что излечивало его от застарелой меланхолии.

— Я останусь со «Звёздной Геммой», — тихо сказал Красавчик, хотя было видно, что он много охотнее пошёл бы вместе с женой. — Я должен как можно скорее начать ремонт. Но если понадобится, я могу быть ещё и курьером между вами и кораблём.

Первая снова угрюмо кивнула. Хоннинскрю дружески сжал плечо Повенчанного-Со-Смолой и, оглянувшись на команду, топтавшуюся на корме, гаркнул:

— Боцман! Отпустить капитана порта! Мы принимаем любезное предложение гаддхи Бхратхайрайнии!

Над кораблями, потревоженные его зычным басом, стаи чаек и ворон взвились с такой поспешностью, словно учуяли где-то запах падали.

Следуя за капитаном на корму, где их ожидал кайтиффин, Линден размышляла, стоит ли ей сделать попытку помешать Бринну взять Ковенанта в Удерживающую Пески. Она инстинктивно побаивалась этого дворца. Но пелена, окутывавшая её мозг, все не рассеивалась, мысли путались, и Линден никак не могла понять, чего хочет сама. Но одно она знала точно: ей очень не хотелось бы расставаться с Ковенантом. Он выглядел настолько слабым и беспомощным, что она просто обязана неотступно находиться рядом с ним, чтобы защитить его от любых опасностей. К тому же, кто лучше неё, медика, сможет следить за развитием его болезни?

Капитан порта, уже не заботясь об остатках собственного достоинства, как только его отпустили, бросился к борту и практически сбежал с корабля. Раер Крист разразился пышной тирадой по поводу того, что Рант Абсолиан будет весьма доволен, узнав, что гости приняли его всемилостивейшее приглашение, на что Хоннинскрю отвечал со всей доступной ему учтивостью. Но Линден уже не прислушивалась к этому обмену любезностями и поклонами. Она отправилась на поиски Финдейла и Вейна.

К своему удивлению, она обнаружила, что они стоят рядом, словно старые знакомые. Чёрная гладкая кожа юр-вайла контрастировала с бледным морщинистым лицом элохима и его кремовой рясой. Но Финдейл, казалось, ещё больше постарел с тех пор, когда Линден видела его в последний раз. Он осунулся, и его усталые глаза, обведённые жёлтыми кругами, смотрели на Вейна с каким-то странным выражением, словно одно его присутствие причиняло элохиму боль.

Оба они, как видно, собирались сопровождать Линден и Ковенанта в Удерживающую Пески.

И даже если кайтиффин и испытал некоторое замешательство при виде столь странной пары, то никак этого не проявил и, продолжая рассыпать любезности, направился к борту. Первая, нежно попрощавшись с Красавчиком, решительным шагом последовала за Раером Кристом и исчезла за бортом. За ней двинулись Хоннинскрю и Мечтатель.

Бринн и Хигром, поддерживая Ковенанта, направились, было за ними, но на секунду задержались у борта, словно ожидая указаний от Линден. Но ей нечего было им сказать. Волосы на висках слиплись от пота, и все мысли плавились. Бринн пожал плечами и начал бережно спускать юр-Лорда вниз, туда, где его уже ожидал Мечтатель.

Линден все ещё не могла сдвинуться с места, пытаясь собрать воедино ускользающие ощущения от разговора с кайтиффином. Где-то подсознательно она понимала, что ему нельзя доверять: в его ауре слишком явно читались коварство и скрытность. И в то же время она не ощущала присутствия злого умысла. Что же её так тревожит?

Она думала, что Финдейл и Вейн последуют за Ковенантом, но те явно ждали её. Глаза юр-вайла слепо глядели в пустоту. Элохим тоже не смотрел на неё, словно пытался спрятать свои мысли.