Но, как оказалось, зеваки гневались не на Великанов, а на пятерых пробивавших дорогу к кораблю всадников, одетых во всё чёрное. Это, вне всякого сомнения, были военные: их серебряные кирасы, круглые щиты и шлемы слепили глаза, за спину были закинуты арбалеты, и на боку у каждого висела сабля. Вырвавшись, наконец, из толпы, они пустили коней в галоп, доскакали до трапа, свисавшего с борта «Геммы», и остановились как по команде.

Четверо так и остались верхом, а пятый, кирасу которого украшала червлёная эмблема в виде чёрного солнца, спешился и стал быстро подниматься по трапу. Когда он Шагнул на палубу, Кир, Хигром и Великаны встретили его крайне недружелюбно; но он, словно не замечая их, быстрым взглядом окинул корабль, нашёл глазами полузадушенного чиновника и, не сходя с места, принялся на него орать.

Он орал на довольно неблагозвучном, с точки зрения Линден, языке, который, как она догадалась, и был бхратхайрским. Но ни слова из его пламенной речи она, естественно, не поняла. Капитан порта сдавленно пытался оправдываться, так как боцманша его всё ещё держала. И тут Линден почувствовала лёгкий толчок в бок. Она оглянулась на стоящего рядом Красавчика и увидела, что его глаза смеются. Он хитро подмигнул ей, и она вспомнила о способности к языкам, которой обладали все Великаны. Но остальные члены экипажа, не желая выдавать свой секрет, стояли с абсолютно непроницаемыми лицами.

Издав последний вибрирующий вопль, от которого капитан порта позеленел, новоприбывший спокойно обернулся к Хоннинскрю и Первой:

— Приношу вам свои извинения. Капитан порта должен быть строгим и исполнительным, но инициативным, а этот недоумок, — в последнее слово он вложил столько яда, что капитан стал фиолетовым и пошёл лимонными пятнами, — перестарался и полез в формалистику. Будем знакомы, я — Раер Крист, кайтиффин кавалерии гаддхи. Прибытие вашего корабля было замечено в Удерживающей Пески, и меня немедленно послали встретить вас, как подобает. Увы, я слишком долго пробивался по запруженным толпами улицам, а потому опоздал и не пресёк это досадное недоразумение в самом корне.

Хоннинскрю собрался что-то ответить, но кайтиффин перебил его:

— Будьте же снисходительны к честному служаке, допустившему бестактность не по злу, а просто по недомыслию и из чрезмерного усердия. Но он уже все понял и теперь готов оказать вам любую помощь и разрешить выдать вам всё, что понадобится, во имя древней дружбы нашего народа с Великанами и по наивысшему повелению гаддхи. Я ни капли не сомневаюсь в том, что все ваши пожелания будут исполнены с заботой и тщанием. Может, теперь вы отпустите его? — кивнул он на обмякшего капитана.

— В самом скором времени, — пророкотал Хоннинскрю. — Мне чрезвычайно польстило, что гаддхи пожелал позаботиться о нас.

— Ещё раз заверяю вас со всей искренностью, — кайтиффин отвесил элегантный поклон, — Рант Абсолиан, нынешний гаддхи Бхратхайрайнии, крайне к вам расположен. Он всячески озабочен тем, чтобы вам было предоставлено всё, что необходимо, и с радостью пойдёт навстречу любым вашим просьбам. А тех из вас, кто свободен от вахты на корабле, он приглашает быть его гостями в Удерживающей Пески. Ни он, ни его кемпер, Касрейн-Круговрат, ни разу в жизни не встречались с Великанами, и оба с нетерпением ждут возможности восполнить этот досадный пробел.

— Твои речи звучат учтиво, — с достоинством отозвался Хоннинскрю. — Но пойми нас, мы несколько обескуражены. Не подождёшь ли ты немного, пока я обсужу все со своими друзьями.

— На твоём корабле хозяин — ты, — ещё раз поклонился офицер. Он качался материализованным воплощением сконцентрированной воли гаддхи. — Не смею торопить вас.

— Вот и ладно. — В глазах Хоннинскрю запрыгали весёлые чёртики. — Великаны — народ неторопливый. — И с учтивым, хотя и несколько ироническим поклоном он проскользнул мимо офицера к мостику.

Увидев, что за ним последовали Первая, Красавчик и Мечтатель, Линден присоединилась к ним. Кайл, конечно же, не отставал от неё ни на шаг, а следом за ними Бринн нёс Ковенанта. На мостике они собрались в плотный кружок, уверенные, что здесь Раер Крист, каким бы слухом он ни обладал, не сможет их подслушать.

Хоннинскрю тут же сбросил с себя маску учтивости и по старой привычке обратился к Первой:

— Ну, что ты думаешь об этом?

— Мне все это не нравится, — сдержанно прорычала она. — Уж больно радушно они нас приняли. Люди, которые безвозмездно предлагают помощь простым жертвам шторма, да ещё с наивысшего соизволения гаддхи, выглядят весьма подозрительно.

— А есть ли у нас выбор? — вставил Красавчик. — Помощь, столь неожиданно подоспевшая, может быть и столь же неожиданно отозвана. Нам здорово повезло, что их гаддхи проявил к нам благосклонность. Но нам все едино: что принять их помощь и заплатить за неё неизвестно чем, что отказаться и потерять благосклонность гаддхи.

— Да, — подхватила Первая, — но мы имеем все шансы, потерять её, стоит нам сделать хоть один неверный шаг в этом каменном мешке — Удерживающей Пески. И тогда нашей свободе будет та же цена, что и фальшивой учтивости бхратхайров.