— Если бы не мой господин, меня бы сейчас не было в живых.

— А раз ты живой, так убери свою игрушку, пока не задел кого-нибудь.

Диркен терпеть не могла высоких слов. Обернувшись, она задала трепку гребцам.

— Что рты поразевали? Я не глазеть вас нанимала. Поднимайте шлюпку на борт, и поживей!

— Значит, мы плывем в Иниш, — ухмыльнулся Джирет, и не подумав убирать кинжал. — И не говори, что ты делаешь это, жалея мою спину.

— Да чтоб и на твоей спине вырос «шлюхин горошек»! Диркен злобно поглядела на Рыжебородого.

— Твой высокородный дружок не оставил мне карт южного побережья. Так что, если не хочешь в равноденствие кормить собой крабов на рифах, моли Эта, чтобы в Шад-Дорне мы разжились хоть паршивой, но картой.

Глаза Диркен, казалось, вот-вот воспламенят воздух. Повернувшись к матросам, капитан разразилась потоками отборнейшей брани, требуя лезть на мачты и поднимать паруса.

И «Черный дракон» на всех парусах, подгоняемый игривыми попутными ветрами, поплыл на юг. Берег превратился в золотисто-зеленую полоску. Когда ветер менял направление и дул с суши, на палубе пахло цветущими деревьями и разогретой сосновой смолой.

Шаддорн встретил их шквалистым ветром, проливным дождем и высокими волнами. Торговые суда сгрудились в тихих водах гавани, словно вареные крабы, брошенные на засол в бочку.

— Тоже мне капитаны!

Сердитая и промокшая Диркен спустилась к себе в каюту и сбросила плащ.

— Глупцы до мозга костей! И трусы! Чуть ветер подул, дождь припустил — и все. Сбились в кучку, точно стадо испуганных баранов.

Здесь Диркен пришлось временно прервать свою гневную тираду, поскольку кок принес ей миску с горячим супом.

— Надо же! У них нет «карт на продажу»! Капитан с размаху погрузила ложку в суп, разбрызгав его по краям.

— Все это вранье! Они не могут мне простить, что я обскакала их в эльтаирских гаванях и сбила им цены. Теперь хотят отыграться любым способом.

Но как ни злилась Диркен, а драгоценные дни были потеряны. Чтобы не рисковать понапрасну, она приказала свернуть нижнюю часть парусов. «Черный дракон» превратился в скорохода в цепях. Впередсмотрящие зорко вглядывались в прибрежные воды, дабы избежать встречи с рифами и не посадить корабль на мель. С наступлением темноты приходилось вставать на якорь. Диркен, словно пантера, расхаживала по палубе и скрежетала зубами. Джирет проклинал жаркий и влажный южный воздух, от которого плесневела одежда и ржавело оружие. Он не позволял себе думать о собратьях по клану. Вести о том, что случилось в Джелоте, наверняка уже достигли Итарры, и все эти месяцы, пока он разыскивал Аритона, ратанские города готовились к войне.

Наконец погода сжалилась над ними. Снова подули попутные ветры, и «Черный дракон», не отваживаясь удаляться от берега, увереннее поплыл в направлении Южной Гавани. Город этот втиснулся между прибрежными холмами и дубовыми рощами — предвестницами Селькийского леса. Над остроконечными крышами города стоял дым многочисленных смолокурен. Диркен еще не бывала в этих краях и легко могла заблудиться в лабиринте лавок и лавчонок улицы, которая, естественно, называлась Портовой. Однако местный матрос, которому капитан швырнула серебряную монету, взялся проводить ее туда, где торговали картами. Прицепив к поясу кривую саблю и добавив к ней небольшой арсенал кинжалов и ножей, Диркен сошла на берег. Матросы провожали ее тоскливыми взглядами: их суровая женщина на берег не пустила, велев чинить истрепанные ветрами паруса.

На Портовой улице было шумно и людно. Между грохочущих телег сновали торговцы, предлагавшие тыквенные сосуды и корзины. Телеги везли гранит из эльсинских каменоломен. Вслед за ними ленивые мулы тащили повозки, нагруженные шелками из Ачаза и морскими раковинами из Тельзена, которые охотно покупали мебельщики. Возле верфи в сточных канавах плавали щепки. На распорках, словно скелеты драконов, высились остовы будущих кораблей. Под навесами трудились стеклодувы, рядом торговали змеиным ядом, фруктами и вонючим сыром. Сюда же санпаширские пастухи привезли молодых грациозных козочек.

Отпихивая локтями уличных мальчишек, клянчащих «денежку», Диркен наконец достигла лавки, где торговали картами, и шумно ввалилась внутрь. За столом, в окружении гусиных перьев и пузырьков с разноцветными чернилами, сидел тщедушный, похожий на гнома старик. Его слезящиеся глазки с неподдельным любопытством уставились на странную посетительницу. Потом старик вдруг заулыбался в обвисшие усы.

— Должно быть, ты пришла за картой южного побережья. Тебе ведь нужно плыть в Иниш?

Диркен сурово посмотрела на старикашку, но тот лишь покачал изъеденным молью гусиным пером.

— Думаю, ты единственный капитан женского пола во всей Этере. Ошибиться тут невозможно. Месяц назад молодой хозяин прислал письмо и деньги, попросив меня начертить для тебя карты.

Старик нагнулся и стал шарить под столом, отбрасывая в сторону линейки, мотки бечевки и негодные перья. Наконец он извлек оттуда свиток пергамента, перевязанный ленточкой.

— Вот тебе карта, милая дама. Передай от меня благодарность твоему учтивому хозяину.

— Чтоб ему подавиться волосатыми яйцами Даркарона! — топнула ногой Диркен. — У меня нет хозяев. Я по чистой случайности оказалась в твоей лавке!