Разрушительная для строений, сила ветви щадила все живое, оказавшееся на ее пути, и люди отделывались лишь синяками, ссадинами и царапинами. Несколько престарелых, а также неизлечимо больных горожан при ее прикосновении умерли с блаженной улыбкой на устах. Еще несколько человек чудесным образом излечились: к слепой девочке вернулось зрение, а женщина, страдавшая безумием, вдруг обрела ясный рассудок. Зато стряпчий, ведающий учетом расходов в городской казне, напрочь лишился рассудка, не сумев объяснить происходящее своей житейской логикой.

Если судьба домов, оказавшихся на пути пробужденной ветви, была однозначно трагической: от них не оставалось ничего, кроме обломков и пыли, — состояние горожан находилось в широчайшем промежутке между безудержной паникой и ошеломляющей радостью. А поток силы — этот могучий аккорд возрожденной паравианской мистерии — помчался дальше, неся обновление другим землям.

В развороченном большом зале полуразрушенного дворца Аритон Фаленский наконец-то оторвал пальцы от струн лиранты. Вместе со звуками из него ушли силы. Аритон обмяк, ссутулился; его лоб покоился на теплом дереве Халиронова инструмента, а изможденные пальцы, еще огненно-горячие от вдохновения, безжизненно обмякли.

Единственным свидетелем его нечеловеческой усталости был Безумный Пророк, до сих пор остающийся прикованным к столбу. Сила шестой ветви превратила столб в зеленеющее дерево, иначе и он бы рассыпался в щепки. С усилием глотая воздух, Дакар под стук собственных зубов произнес:

— Дейлион-судьбоносец не позволит мне соврать! Тебя схватят и сожгут за колдовство. Конечно, если кориатанские ведьмы не опередят здешних палачей и не вопьются в тебя с их ненасытной кровожадностью.

Обвинительные слова заставили наследного принца Ратанского выпрямиться. Манжетой рубахи Аритон стер с блестящих струн лиранты остатки масла, наносимого для облегчения игры. Потом очень медленно встал на ноги. Трудно . сказать, ощущал ли он у себя за спиной сердитые, сверлящие глаза Дакара. Безмерно утомленным голосом, с каким-то пугающим равнодушием Аритон сказал:

— В таком случае не пора ли нам убраться из дворца, а заодно и из города?

Вместо ответа Дакар загремел цепями. Казалось, он готов растерзать Фаленита. Аритон вздрогнул.

— Прошу тебя, не надо.

Слова эти, произнесенные шепотом, могли быть и мольбой, а могли и угрозой. Все зависело от того, какая часть Аритонова наследия возьмет в нем верх. Дакару оставалось только гадать какая. Черные волосы мага и менестреля бунтарски разметались по плечам. Аритон наклонил голову и вдруг издал резкий, свистящий звук, которому его научил старик.

Звук достиг блестящей поверхности кандалов, и их замки, один за другим, щелкнули и открылись.

— А ты не мог этого сделать раньше?

— Не мог. — Лязг падающих кандалов почти заглушал его слова. — Пойми, я не мог по своей воле перестать играть.

Дакар, разминавший саднящие запястья, протянул руку и насильно развернул к себе Аритона. Тот покачнулся. Шатающийся, с висящими, точно плети, руками, Аритон больше всего напоминал сейчас пугало. Зеленые глаза его были потухшими, как бокал из зеленого стекла, отражающий неяркий свет.

Безумный Пророк забористо выругался.

— Раздави меня черной колесницей Даркарона! И пусть он проткнет мне брюхо своим копьем! Ты же всю жизнь постигаешь магию, а толку? Посмотри на себя. Выдохся напрочь. Ты сейчас как рыба на мели. Не удивлюсь, если ты потом вообще свалишься и будешь лежать пластом. — Покосившись на мерцавшие круги средоточия, Дакар спросил: — Ты ведь намеренно разбудил паравианцев, а?

Аритон свел брови.

— Поначалу я хотел лишь рассказать этой своре о Халироне. Все остальное случилось внезапно. Но я ничуть не сожалею о таком конце.

Из скромности Аритон не стал говорить, что менее стойкий человек валялся бы сейчас мертвым, уничтоженный силами, которые он, сам того не подозревая, разбудил и выпустил наружу. Бережно прижимая к плечу лиранту, ученик Халирона старался не забрызгать ее своим потом, обильно струившимся по вискам и капавшим с подбородка.

— Мне сейчас нельзя лежать пластом. Прежде всего нам нужно унести Халирона из дворца. Поскольку ты совершенно трезв, прекрати ненадолго брюзжать и поищи его своим магически зрением. Это ты можешь?

— Если мне придется волочить тебя на себе, не могу, — сердито огрызнулся Дакар.

Безумного Пророка заботила не столько собственная шкура, сколько взбучка, которую ему устроит Асандир, если с Аритоном что-нибудь случится.

— Чтоб ийятам сожрать мою печень! — воскликнул Дакар, хлопая себя по толстым ляжкам. — Ну и посмеется же Асандир!

Заметив, что Аритон едва держится на ногах, Дакар, морщась, ухватил его за руку и подставил свое плечо.

— Идем. Слуги отнесли Халирона в кладовую и там уложили на соломенную подстилку. Думаю, они дали деру вместе со всеми, позабыв про него. Если удача на нашей стороне, старик лежит там до сих пор.