Элаира могла и не открывать глаза: по биению морского прилива в своей крови она уже знала, что за сводчатыми окнами обители кориатанок синий вечер вот-вот перейдет в темно-фиолетовую ночь. Пробуждение было не самым худшим из ощущений. Запах травяного мыла и знакомый терпкий аромат отвара келкалии подсказывали ей, что она находится в палате. Все три последних месяца она, не разгибая спины, приготовляла лекарства. Теперь по печальной иронии судьбы она сама оказалась на больничной постели, и уже ей давали целебные снадобья. Продление жизни, на которое она согласилась, требовало выстраивания совершенно иной связи и с ее личным кристаллом, и со Скирионом — Камнем Правды, а это, в свою очередь, требовало немалого мужества и терпения.

Элайра резко перевернулась на другой бок. Простыни, совершенно мокрые от пота, противно облепили ей все тело, ставшее непривычно тяжелым. Болела голова; казалось, каждую жилу постоянно прожигают раскаленными прутьями. Главная колдунья Морриэль предупреждала послушницу, что будет очень больно. Но никто не сказал ей, чем обернутся ее сны.

В окно струился легкий ветерок, неся с собой пряный аромат плюща, обвивавшего южный фасад старинного здания. Где-то во тьме брело стадо, и за позвякиванием колокольчиков слышались негромкие звуки дудочки мальчишки-подпаска.

Элайра буквально цеплялась за обыденное сознание с его звуками и запахами, впиваясь глазами в вечную небесную шпалеру, сотканную летними звездами. В такие ночи, как эта, девушка даже радовалась своей боли, помогавшей не заснуть. Она хваталась за любую возможность, только бы не погрузиться в душераздирающий кошмар, каждый раз застигающий врасплох. Ужас тех снов опустошал ее до предела, перекрывал ей дыхание. Когда он отступал, дрожащая Элайра с рыданиями просыпалась. И почти всегда повторялось одно и то же: картины кошмара мгновенно стирались из ее памяти. То, что удавалось запомнить, возвращало ее в неприглядность раннего детства. Снова и снова замызганная девчонка опрометью неслась по булыжникам грязного переулка в Морвине, убегая от городской стражи. Бродяги и ворье — ее тогдашние друзья и предатели — были живее и реальнее окружающего мира.

Просыпаясь, он всегда чувствовала себя пленницей, запертой во взрослом теле и оторванной от своей личности. Над личностью и разумом властвовали силы Скириона, ткущие ее долголетие. Хорошо, если рядом никого не было. Элайра отирала пот, хватала ртом воздух и в замешательстве пыталась удержать хоть какие-то нити ускользающего сознания.

Если эти муки не погубят ее, через три месяца все завершится и она обретет обещанное Морриэль долголетие. Элайра поклялась себе, что вновь научится смеяться. Ведь она будет жить очень, очень долго, а значит — очень, очень долго выводить из равновесия Первую колдунью Лиренду.

Мысль об этом вызвала у Элайры болезненную полуулыбку, но даже та мгновенно исчезла с лица послушницы, поскольку в кожу вонзились сотни иголочек. Глаза закрылись сами собой, и разум начал погружаться в сон.

Таких снов она еще не видела…

Она шла по кромке воды и серебристого песка. Волны пенными кружевами ласкали ей ступни, ветер теребил волосы, а над головой перемигивались звезды. Выше всех сияла звезда, указывавшая на север. Судя по приливу, Элайра находилась где-то в северных краях. Время близилось к полуночи. Каждая песчинка, каждое дуновение соленого ветра говорили ей о летнем солнцестоянии. Девушка предчувствовала его, как предчувствуют надвигающуюся бурю.

Предчувствие это не было сладостным; наоборот, оно говорило об опасности. Что-то незримое и угрожающее заставило Элайру повернуться в сторону суши. Однако она не увидела ничего зловещего.

Над песчаными извилинами дюн возвышались развалины древней крепости: полуразрушенные башни, изгрызенные стихиями бастионы. Они напоминали странное творение неведомого скульптора. Гармония пропорций и линий безошибочно указывала, что крепость строили паравианцы. Ощущая потоки силы, наполнявшей почву, Элайра поняла: где-то неподалеку находится средоточие ветви, круги и узоры которого давным-давно покрыты черным мохом и зарослями осоки. По характерному биению послушница определила, что это седьмая ветвь. К пульсациям примешивалось что-то еще, нарушая их переливы.

Стесненность в теле сменилась дрожью. Здесь! Сложив ладони чашечками, Элайра прижала их к вискам, чтобы сосредоточиться и понять причину своего тягостного состояния.

Тревога исходила не от древних и забытых сил, а от ясновидения, ритуал которого совершал магический круг из двадцати четырех колдуний в развалинах Этира.

В своем сне Элайра услышала отдаленный голос:

— Должно быть, каждая из вас ощущает присутствие чьей-то души.

Элайра даже не успела испугаться. Песок под ногами осыпался и исчез, а ее сознание погрузилось в колодец непроглядной тьмы. Она попала в ловушку силы, которая вонзилась в нее, как острия спиц, и пригвоздила к месту. Когда вновь появился свет, он шел сквозь голубоватые грани кристалла. Элайра находилась внизу, а сверху на нее глядели женские лица.

— Так это же послушница Элайра, — холодно произнесла узнавшая ее колдунья.

Нет, вовсе не сон привел ее сейчас сюда, а магический призыв, чреватый неизвестно какими бедами. Ужас сковал ее, когда она услышала ответ Морриэль на слова рассерженной колдуньи. Элайра сообразила, что из-за своего рассеянного сознания пробилась сквозь цепь охранительных заклинаний.

— Меня не удивляет вторжение этой девчонки. Мы использовали силу Скириона, чтобы зарядить личный кристалл Элайры долголетием. Поскольку оба камня по-прежнему связаны между собой, а наше ясновидение направлено на поиски Повелителя Теней, неудивительно, что влюбленность в принца привела ее сюда.