Зато колдуньям было несладко. Удрученность ощущалась в каждом их движении, когда они, повинуясь строгой выучке, снимали с себя защитные магические слои. И пока это продолжалось, пока другими заклинаниями снимались те, что стали не нужны, Элайра чувствовала: сеть вновь оказалась пустой. Аритон Фаленский в нее не попался.

Да, колдуньи были расстроены, и только одна бунтарская душа ликовала. Элайра открыто радовалась их поражению, забыв, что ее радость не останется незамеченной. Несколько кориатанок догадались, чьих рук это дело, и открыто назвали ее имя.

— Опомнитесь! — прикрикнула на них Морриэль. — Нечего обвинять Элайру. Никакой послушнице не удалось бы укрыть Фаленита от нашего ясновидения.

— Представляете, до какого плачевного состояния мы докатились? — язвительно воскликнула другая колдунья. — Если бы не утрата Путеводного Камня, мы бы заставили этого ратанского принца ползать перед нами на брюхе!

— Замолчи! — потребовала Морриэль. — Только еще не хватало нам растрачивать силы на пустые обвинения и вздыхать об утраченном. Либо это очередные козни Содружества, либо Аритон придумал новую уловку и скрылся там, где нам даже не пришло в голову его искать. Но в любом случае, как ни печально, сегодня мы больше ничего не сможем сделать.

Радость забрала у Элайры последние силы. Скорчившись на влажных от пота простынях, она услышала, как Главная колдунья распорядилась убрать Скирион в шкатулку. Но в то мгновение, когда одна из кориатанок встала, чтобы исполнить повеление, сила солнцестояния, переместившись на запад, наполнила собой шестую ветвь. Камень Правды вновь ожил и засветился аквамариновым сиянием.

Элайра содрогнулась.

Все ее мысли, все страхи отступили под напором удивительной гармонии, передававшейся через камень. Вместе с Кругом Старших Элайра закружилась, ослепленная и оглушенная аквамариновыми всполохами, повторяющими ритм какой-то мелодии. Благодаря Скириону ее слышали и здесь, в развалинах Этира, среди дюн и зарослей осоки. Вся искрящаяся, пронизанная чистой радостью музыка целовала землю, олицетворяя собой союз желания и совершенного отклика на него.

Элайру наравне с колдуньями Круга Старших охватил бездумный восторг; и ей, и им отчетливо слышались звуки ожившей паравианской мистерии.

Одна лишь Морриэль не утратила самообладания.

— Эт милосердный, где источник? Что вы развесили уши? Не может быть, чтобы такой знак был напрасным. Ищите!

Конечно, Скирион был далеко не равнозначен Путеводному Камню, исчезнувшему в хаосе бунта против верховных королей. Аквамариновый шар не мог исполнять несколько разных повелений, не смешивая их воедино. Колдуньи принялись спешно перестраивать направленность Скириона, связывая его холодную силу с биением шестой ветви. Им удалось найти источник. Вместе с Морриэль и остальными Элайра увидела разрушенные стены каких-то строений, кирпичное крошево бывших печных труб и обломки деревянных балок, покрывшихся молодой листвой. Она слышала крики и вопли перепуганных жителей Джелота, на чьих глазах половина города превратилась в развалины. И в самом сердце разрушений, в хаосе того, что еще совсем недавно было пиршественным залом, она увидела руки. Руки, которые пробудили и выпустили наружу силы, дремавшие в течение пяти столетий.

Смертный музыкант — виновник случившегося — был худощав. Ниспадавшие на лицо черные волосы не полностью скрывали зеленые глаза и острые черты, безошибочно говорящие о его принадлежности к династии Фаленитов.

— Да сохранит нас Эт! — услышала Элайра скрипучий, полный ярости голос Морриэль. — Весь город лежит в развалинах! Пострадали ни в чем не повинные люди! Сколько зла еще должно обрушиться на наш несчастный мир, пока гордецы из Содружества соизволят признать свою ошибку?

Голос старухи жег, как каленое железо.

— Необходимо обуздать Аритона Фаленского и лишить его жизни, хотя он и последний в их династии. Даркарон мне свидетель, будьте же прокляты вы, маги Содружества, если в своей слепой прихоти позволяете принцу свободно разгуливать по Этере.

Видение исчезло. Связь между личным кристаллом Элайры и Скирионом прекратилась. В воздухе снова пахло летними цветами. Вернулась ночная тишина. Элайра рыдала, уронив лицо на руки. Вот и все. Теперь ей уже не будет покоя. Повелитель Теней найден, и тому виной не ее предательство. Его погубила страстная любовь к музыке — самому дорогому, что было в его жизни.

Выплакав все слезы, Элайра зарылась в подушку, чтобы оцепенеть от сознания непоправимого. Легкое дуновение ветра обожгло ей кожу. В палате кто-то был. У постели она увидела фигуру. Нет, то был не лекарь, принесший ей настой для уменьшения боли. Рядом с ней стоял бородатый и довольно грузный незнакомец, но в его облике ощущалось что-то призрачное. Пухлое лицо сердито хмурилось. Руки, сжатые в кулаки, лежали на ремне, напоминавшем бычий хомут. Его черные глаза совершенно не отражали света.

Элайра заморгала. К ней явился не кто иной, как бестелесный маг Содружества.

— Ну что ж, усердие твоих старших оказалось вознаграждено, — произнес Люэйн, за безупречной церемонностью которого скрывалась всегдашняя сдержанность в разговорах с непосвященными. — Они нашли Аритона в Джелоте.

Элайре показалось, что грузному призраку трудно стоять. Она решила подвинуться, чтобы он присел, но потом вспомнила, что бестелесный дух не испытывает усталости и не нуждается в отдыхе.

— Зачем вы здесь? — спросила она.

Ветер, струившийся из окна, дул сквозь Люйэна, не поднимая ни волоска на его бороде.