– Не думал я, что вы… – Голос его дрогнул. – …такой…

Ничего более не прибавил и прошествовал к выходу.

– Иди-иди… – глумливо дослал я ему в оскорблённо выпрямленную спину. – Труженик! Ниспококл… Низко-пок-лон-ствуй дальше перед своими буржуинами! Чичероне! Вот погоди, весь мир насилья мы разрушим… Как там в Библии?..

Гулко лязгнула железная дверь.

Ай-яй-яй, как стыдно! Совсем пить разучился. С трёх рюмок погнать коммунистическую пропаганду! Или с четырёх? Да, кажется, с четырёх. Четвёртую я наливал собственноручно. А там, глядишь, и пятая набежала…

До девяносто первого года я, помнится, в таких случаях гнал исключительно антисоветчину. Что ж, иные времена – иная ересь.

Съел горсть оливок и хмуро задумался.

Общество… Вечно оно пытается извлечь из меня какую-то пользу. Ну какая от меня может быть польза? Один вред.

Нет, я, понятно, всячески сопротивляюсь подобным поползновениям. И этот поединок двух эгоизмов длится с переменным успехом вот уже без малого полвека.

Кстати, мне есть чем гордиться. Подумайте сами: на стороне противника военкоматы, милиция, наложка, а на моей – я один, и то не всегда. Конечно, при таком неравенстве сил обществу время от времени удаётся со мной сладить, но и в этом случае оно, видите ли, недовольно. Ему недостаточно меня изнасиловать, ему надо, чтобы я отдавался с любовью. С какой радости?

Оно утверждает, будто правота на его стороне. Я же утверждаю, что на моей. Как говорят в детском садике: «А чо оно первое?! Я его трогал?!»

А тут ещё эти самозабвенные придурки вроде Ефимыча. Хотя такие ли уж они самозабвенные? Иногда мне кажется, что любой человек по сути своей шпион, внедривший себя в человечество. Вы не поверите, но иной раз хочется посадить гада на привинченный к полу табурет, направить в глаза лампу и допросить с пристрастием: «На кого работаете?» – «На общество!» – «А подумать?» – «На общество!» – «А иголки под ногти?» – «На общество!!!»

На какое на общество? На себя ты, вражина, работаешь, на себя…

С этой глубокой мыслью я и заснул.

Разбудил меня всё тот же Рудольф Ефимыч. Каким образом он вновь проник в квартиру, загадки не составляло: без ключа дверь запиралась только изнутри. А я её, понятно, не запер. Судя по тому, что за окном помаленьку смеркалось, с момента нашего расставания прошло как минимум два часа. Ополовиненная бутылка коньяка вновь расположилась на столе, а сёмга была лишена упаковки и даже нарезана. Сам чичероне сидел на стуле, деликатно покашливая и похлопывая себя по коленям.

«Мирись, мирись, мирись и больше не дерись…»

– А? – сказал я спросонья.

– Я ведь чего шёл-то? – пряча глаза, напомнил он. – Дело у меня к вам.

Да, верно. До дела у нас так и не дошло. Я сел на раскладном своём ложе, протёр глаза.

– Ну, – буркнул я. – И в чём оно состоит?

– Только имейте в виду, – предупредил Ефимыч. – Я – простой работяга. Я – попросту.

«О господи! – подумал я. – Снова здорово! Как его голоса терпят?»

– Вот вы безработный, – сказал он. – И жить вам не на что.

Я помял виски, поморщился. Ефимыч истолковал моё движение не совсем правильно и шустро наполнил стопки.

– А я, как в детстве учили… Языком болтать не умею…

– Только руками, – сипло подсказал я.

– Да, – сказал Ефимыч. – Только руками. Вот у вас – получается… Иной раз так слово вывернете, что… – Он пожевал губами. – …даже в голову не придёт! – Принял коньячку, замолчал, выжидательно на меня взглядывая. – Ну так как?

– Что «как»?

– Ну не могу я больше! – взмолился он. – Они ж меня о таком спрашивают, что с ума сойдёшь! Начнёшь отвечать – люди шарахаются. Как от чумного какого. А вы безработный…

– Стоп! – скомандовал я. – Вы что хотите? Пересадить эти ваши голоса из своей головы в мою?

– Да, – обречённо сказал Ефимыч. – Хочу.

– Так, – проговорил я и поднялся с койки. – Пойду самовар поставлю…

Выйдя в кухню, разжёг конфорку – и выразительно на неё посмотрел. Дескать, ничего себе, а? Водрузил чайник на огонь и, сокрушённо покачав головой, вернулся в комнату, где изнывал в ожидании Ефимыч.

– Так, – повторил я, садясь напротив. – Значит, решили уволиться…

– Да! – выдохнул он. – Сил моих больше нет.

– А жить на что собираетесь? На пенсию?

– Ну жил же до сих пор! И потом… я уже вон сколько заработал…

– Сколько?

Он взглянул на меня с опаской.

– Да как… – уклончиво молвил он. – Вот на Центральный район меняюсь. С доплатой. И ещё кое-что останется…

Что ж, это мудро. С нынешней его репутацией в нашем дворе оставаться не стоит. Разумнее перебраться куда подальше.