Шрифт:
– Делись! – запоздало спохватился Чечкин.
– Буду я ещё ерундой заниматься, – ответила Наташа и носочком перекинула новую бутылку в кучу Серёжи.
– Паца, Пектусин у нас мусор ворует! – завопил Чечкин.
– Тебе мусор не нужен, а нам нужен! – заявил Гершензон.
Ничков решительно пошагал к куче Серёжи Васенина и ногой отгрёб часть мусора в сторону.
– А мне?… А меня?!. – поразился Чечкин.
Он отшвырнул свои грабли, помчался к Серёжиной куче и рухнул на неё грудью, подгребая мусор под себя.
– Ты чо столько берёшь? – возмутился Ничков, вцепляясь в спину Чечкину. – Сыпь половину обратно!
Возле них уже каким-то образом оказался Гонцов.
– Колобашки!… Колобашки!… – тараторил он, выдёргивая из кучи пластиковые бутылки. – Я из них на костре колобашки выплавлю!…
Гершензон подбежал и с размаху вонзил в Серёжину кучу грабли, отодвигая ими Чечкина. Чечкин заорал. Ничков выпустил его и кинулся к Гонцову, принялся выдёргивать бутылки у Гонцова из рук. Гонцов заслонялся плечами, вертелся, верещал.
– Живо положил на место! – рычал Ничков. – В башню дам!
Гершензон граблями потащил мусор на свой участок. Чечкин вцепился в грабли и поволокся по земле. Гонцов споткнулся об него и повалился на спину. Ничков коршуном упал на Гонцова, отбирая бутылки и швыряя их в разные стороны.
– Ребята, вы чего?… – растерянно бормотал Серёжа Васенин. – Всем мусора хватит… Берите сколько хотите…
Розка уже спешила к схватке, из которой во все стороны летели бутылки и банки.
– Мальчики, всем торта достанется!… – увещевала она.
– Я тебе, сука, этот торт в жопу забью! – уже рыдал Гонцов, тыча кулачишком в скулу Ничкова.
Наташа Ландышева смотрела на разгорающуюся драку издалека. Она упёрла руки в пояс и, расправив плечи, делала торсом гимнастические повороты.
Свалка слегка переместилась набок, и грабли в руках Гершензона треснули. Гершензон поднял обломанный черенок и изумлённо посмотрел на его щепастый кончик.
– Падлы… Грабли сломали… – потрясённо прошептал он.
– Уй-я-а-а!… – визжал Чечкин, придавленный дерущимися Ничковым и Гонцовым.
Ничков вырвался от Гонцова, которого сзади уже бил по голове бутылкой измятый Чечкин.
– Нате вам ваш мусор! – прохрипел Ничков. Стоя на коленях, он начал хватать мусор из кучи руками и швырять его в Гонцова и Чечкина.
– Чо в меня-то!… – закрывался Гонцовым Чечкин. Подбежала Розка и принялась ловить Ничкова за руки.
– А ты чо смотришь, урод! – напал Гершензон на Серёжу Васенина. – Паца, бей Пектусина!…
Он размахнулся обломком своего черенка. Серёжа в ужасе отшатнулся. Палка просвистела мимо него и врезала Розке поперёк задницы. Розка ахнула, выгнулась дугой, схватившись обеими руками за ягодицы. Гершензон от страха присел и в полуприседе стреканул прочь с поля боя, задымлённого костром Гонцова.
Моржов и Щёкин вклинились в драку с двух сторон. Субботник закончился.
На лавочке рядом с Моржовым сидела кошка. Она обернула себя хвостом и напоминала полосатую амфору. На Моржова она не смотрела, но в её облике явственно читалось предупреждение: если Моржов поведёт себя некорректно, она более не сочтёт возможным находиться рядом с хамом.
Моржов вёл себя корректно. Полчаса назад он позвонил Сергачу и теперь смиренно ждал, когда ему привезут девчонку. Сауна уже была выкуплена. Та же самая сауна, в которой он так нелепо и некрасиво сцепился с пьяной Алёнушкой.
Моржов произвёл подсчёты и с изумлением убедился, что у него уже три недели не было женщины. Да – мерцоиды, да – Розкина задница и Сонечкины титьки, но более – ничего. Самое удивительное, что всё это время на баб Моржова особенно и не клинило. У Моржова имелись три варианта объяснения этому: а) внезапная старость; б) импотенция от раскодировки; в) активная жизненная позиция. Короче говоря, требовалось разобраться, да и вообще. Моржов прикатил в Ковязин, выкупил сауну и сделал Сергачу заказ. И теперь он сидел на лавочке во дворе бани, ждал девчонку и медленно впадал в дежа вю. Тот же шансон звучал из окошек, тот же грузовик лежал брыльями на чурбаках, та же ржавая труба на растяжках торчала в небо, где горел тот же вечерний свет.
Хрустя гравием, в ворота въезжала всё та же белая «Волга» с дочерна затонированными окнами. Моржов потряс головой, отгоняя наваждение. «Волга» остановилась. «Вот сейчас откроются дверки, и с двух сторон из машины выйдут Лёнчик и Алёнушка», – подумал Моржов. Мир вокруг словно заколдовало. Дверки «Волги» открылись, словно растопорщились жёсткие надкрылья жука, и из машины вылезли Лёнчик и Алёнушка.
Моржов заново и целиком мгновенно пережил ту безобразную сцену в сауне, и паника так торкнулась в его грудь, что кошка стрелой полетела прочь с качнувшейся лавочки.