Сквозь заросли Моржов вновь спустился на берег, но вдали от упырей. Здесь по камням пляжа ползали Костёрыч и Серёжа Васенин, поглощённые своим делом.

– Константин Егорович, может быть, нам всё-таки повезёт найти трилобита? – спрашивал Серёжа, переворачивая и разглядывая очередной булыжник.

– Нет, Серёжа, не та геология долины, – отвечал стоящий на четвереньках Костёрыч. Он побагровел от неудобной позы и то и дело подхватывал очки, съезжавшие на кончик носа. – Тут мшанки, гребешки… В лучшем случае найдём белемнит или аммонит…

– Это громовая стрела и бараний рог?

– Да… Вот смотри – почти целый гребешок…

В стороне кучкой лежали камни, на которых исследователи обнаружили отпечатки палеозойской жизни, когда Моржова ещё не было. На солнце камни высохли до мучной белизны. Моржов не стал отвлекать науку и двинулся обратно к Щёкину и упырям.

Лагерь работал как часы! – удовлетворённо думал Моржов.

Рыбаки так часто махали удилищами, что казалось, будто они погоняют Талку, как стадо. На крутизне бережка стояли и смотрели на рыбалку Сонечка и Наташа. Моржов вскарабкался к ним.

– Не хочешь порыбачить? – спросил Моржов Наташу.

Наташа хмыкнула.

– Я могу и просто так отойти, – независимо сказала она, повернулась и пошла к Милене.

– Зачем же вы… – смущённо пролепетала Соня, точнее – её мерцоид.

Моржов сконфузился.

– Да я и не думал Наташу отгонять!… – честно оправдывался он, пожимая плечами. – Разве нам с тобой ночей не хватает?…

Сонечка совсем залилась краской – даже мерцоид не выдерживал такой интенсивной стеснительности.

Желая поддержать Соню в борьбе с самой собой, Моржов приобнял её за талию.

– А ты, Сонечка, дитя моё, зачем подписала донос? – ласково спросил он.

– Так что… Как все…

– Я же говорил тебе, заинька: от этого всем только хуже будет.

– Ну… как-нибудь…

Разговаривать о кляузе с Сонечкой было бесполезно. Сонечка делала всё, что скажут (Моржов знал на практике). Она была как собачка, согласная с любым именем, которое ей дадут хозяева.

– Я… я стесняюсь… Боря… – прошептала Сонечка, пытаясь освободиться от моржовского полуобъятия.

– Ладно, иди к Наташе, – отпустил Соню Моржов, убирая руку с её талии, и слегка шлёпнул, отсылая в нужном направлении.

Сонечка, естественно, пошла к Наташе.

Моржов спустился к Щёкину и упырям. Ожесточённая рыбалка, похожая на фехтование, была в самом разгаре.

– Много наловили? – сзади спросил Моржов у Щёкина.

– Двух тайменей, – не оборачиваясь, буркнул Щёкин, – один с хрен, другой помене…

Моржов глянул в ловчую яму упырей. Там и вправду плавали две небольшие рыбки.

Щёкин выкрутил катушку и положил спиннинг на камешки.

– Надо покурить, – хрипло сказал он, доставая откуда-то сигарету. – Нечеловеческое напряжение…

– Хорошие рыбы, – похвалил Моржов, подавая Щёкину зажигалку и высекая огонь.

– Естественно, – согласился Щёкин, жадно затягиваясь. – И ловим по-честному. Маленьких отпускаем, больших складываем в баночку из-под витаминок.

– Дрисаныч! Дрисаныч! – спохватился стоявший рядом Чечкин и бросил свою удочку. – А можно я вашим спиннингом половлю?

– Лови, – оглянувшись, разрешил Чечкину Щёкин и опять повернулся к Моржову. – Чтобы не путать, этим двум рыбам я дал имена. Вот эта – Сергей, эта – Карл.

– Паца! Дрисаныч рыбам имена дал! – заорал Чечкин.

Упыри почему-то переполошились. Все, кроме Гершензона, покидали удочки и побежали к ловчей яме.

– Паца, во!… – суетился у ямы возбуждённый Чечкин. – Этот – Сергей… Дрисаныч, а который Карл?…

– А какая у рыб порода? – недоверчиво спросил Ничков.

– Мичман яйценосный, – важно ответил Щёкин.

– Дрисаныч, а можно вечером на костре мы с Гонцовым пожарим Карла, а Чечен с Гербалайфом – Сергея? – Ничков испытующе посмотрел на Щёкина.

– Да пожалуйста, – разрешил Щёкин.

– Паца!… – вдруг донёсся с реки истошный вопль Гершензона. – Клюнуло!…

Упырей пронзил электрический разряд, а потом они напрямик ломанулись к Гершензону. Гершензон, виляя задом, будто вытягивал кита, в напряжённой позе входил в воду всё глубже и глубже. Упыри ворвались в речку вокруг Гершензона, словно кони на всём скаку.

– Подсекай! – орали они. – Плавно тащи! Води!… – И тут же все хором взвыли.

Они развернулись и едва ли не со слезами на глазах побрели обратно к Щёкину.