— А пленки добыть сумеете?

Кэрол застонала.

— Да дело не в том — сумеем или не сумеем. Большинство компаний всегда рады помочь. Обычно они даже не спрашивают, зачем нам это нужно. Часы, которые придется провести, просматривая всю эту ерунду, — вот что удручает! Как представишь — волосы дыбом встают.

Тони кашлянул:

— Честно говоря, Кэрол, я собирался предложить тебе вместе со мной побеседовать с полицейскими, которые расследовали дело Барбары Фенвик.

С извиняющейся улыбкой он повернулся к остальным. На лицах Саймона и Кэй читалось лишь разочарование, но Леон явно готов был взбунтоваться.

— Мне очень жаль, но для представительности обязательно нужен старший офицер. При этом не очень высокого ранга. Нам вовсе не нужно их расстраивать. Постараемся, чтобы это не выглядело недоверием: дескать, вы напортачили, и вот являемся мы — настоящие мастера своего дела. Поэтому лучше всего тут справимся мы с Кэрол. О чем бы я попросил вас, так это поделить между собой трассу и проверить записи со всех видеокамер на бензозаправках. — Теперь уже скисли все трое. — Будь у меня возможность, я бы сам это сделал, — сочувственно прибавил Тони, — но для таких вещей требуется удостоверение.

Ответом ему был невнятный ропот.

— Ясно, — ядовито заключил Саймон.

— Между прочим, Донна Дойл может быть еще жива, — напомнила Кэрол.

Трое констеблей обменялись взглядами через стол — брови нахмурены, глаза серьезны. Леон медленно кивнул:

— Даже если это не так, то жива следующая.

Один из первых уроков, которые усвоил Тони Хилл с тех пор, как начал заниматься портретированием, это что подготовка никогда не бывает излишней. Им с Кэрол было нелегко изображать энтузиазм, роясь в кипах пыльной документации в полицейском архиве, но оба они понимали, насколько важно сохранять бдительность, перебирая материалы. Трудоемкая работа по сбору всей полезной информации так же важна для создания достоверного портрета преступника, как и интуиция, на которую многие специалисты считали естественным опираться в этой работе. Одним упорством многого не достигнуть, но то же можно сказать и о мгновенных озарениях. Он был очень рад, что ошибался насчет Леона. То, как поверхностно тот подошел к учебному заданию, лишь подтвердило опасения, возникшие у Тони, когда он увидел, как парень пыжится пустить пыль в глаза. Однако то ли позор, на который он себя выставил перед всей командой, чему-то его научил, то ли еще что, но Леон оказался лучшим из лучших. Так или иначе, думал Тони на следующий день, когда они с Кэрол начали знакомиться с полицейской картотекой, со своей задачей он справился безупречно.

По прошествии пары часов они почти одновременно откинулись на спинки своих кресел.

— Похоже, Леон и вправду ничего не упустил, — сказал Тони.

— Выходит, так. Но если мы хотим поговорить с человеком, который вел расследование, нам все равно нужно разобраться самим.

— Я, Кэрол, очень и очень признателен тебе за помощь, — тихо сказал он, складывая бумаги в аккуратную стопку. — Тебе необязательно было ввязываться не в свое дело.

Один угол ее рта дернулся — не то в улыбке, не то от боли.

— Обязательно, сам знаешь, — ответила она. Чего она не сказала, так это то, что они оба прекрасно понимали: она никогда не смогла бы отказать ему в помощи, не важно, в плане профессиональном или личном. И то, что он, она это чувствовала, платит ей тем же, позволяло им держаться в рамках, которые они для себя установили, похоже — в целях самосохранения.

— Ты уверена, что можешь отрывать время от своего расследования поджогов? — спросил он, отлично сознавая невысказанный подтекст.

Кэрол убрала бумаги обратно в коробку:

— Если что-то должно произойти, это произойдет ночью. Возможно, такова цена, которую тебе придется заплатить за злоупотребление моим свободным временем.

— Думаю, худо-бедно я смогу себе это позволить, — сыронизировал Тони.

Он последовал за ней обратно к конторке, где они вернули материалы полицейскому в форме, который выглядел так, словно его тридцатилетие порядком запоздало.

Кэрол улыбнулась ему своей самой обворожительной улыбкой.

— Это дело вел детектив Скотт? Я так понимаю, что сейчас он уже на пенсии?

— Закончил службу десять лет назад, — ответил констебль, беря тяжелые коробки и направляясь с ними к полкам в самом дальнем углу.

— Вы, конечно, не знаете, где я могла бы его найти? — крикнула Кэрол в его удаляющуюся спину.

До нее донесся его голос, заглушённый множеством стеллажей:

— Он живет у Бакстонского шоссе. Местечко называется Каунтесс-Стерндейл. Там только три дома.

Нескольких минут оказалось достаточно, чтобы узнать, как ехать в Каунтесс-Стерндейл, который не был обозначен на их карте, еще тридцать пять понадобилось, чтобы добраться туда.

— Выходит, не обманул, — сказал Тони в конце узкой дороги, делавшей петлю вокруг поросшей травой и обсаженной деревьями лужайки. Прямо на них смотрел видавший виды особняк времен королевы Анны, слева стояли два длинных приземистых дома с шиферными крышами и толстыми стенами из известняка. — Как ты думаешь, который наш?

Кэрол пожала плечами.

— Только не особняк, разве что он брал взятки. Надо бросить монетку… — и она указала на правый из двух.

Когда они шли через лужайку, Тони сказал: