– Даже не спрашиваю, что ты делала в коридоре. Мне будет спокойнее не знать об этом. Но, выглянув в окно, я увидел твоего «кузена», который прибыл сменить нас. Если не хочешь обнять короля Шотландии и предаться с ним общим воспоминаниям, которых у вас нет, то тебе лучше сидеть в комнате и не высовываться. Так что сделай мне одолжение – выполняй все, что я скажу, если хочешь остаться в живых.

– Неужели кто-то может причинить мне вред, если узнает, что я из будущего?

Лицо Дункана помрачнело.

– Тамплиеры не доверяют женщинам, им плевать на магию друидов, и они не прощают нарушения клятвы. Если они узнают, что Цирцен солгал насчет тебя, то перестанут верить ему, а в этом случае ему будет трудно защитить тебя, Не говоря уж о том, что Брюс тоже заинтересуется, откуда ты взялась. А потом выяснится, что ты из будущего, и я боюсь даже представить, какая каша заварится. Тебе необходимо спрятаться.

– Я уже собираюсь, – сказала Лиза.

– Умница, – похвалил Дункан и исчез за дверью.

Лиза собралась за пятнадцать минут, просто побросав в сундуки все вещи, которые смогла поднять. Потом еще минут десять она ходила от окна к двери и обратно, убеждая себя, что ни при каких обстоятельствах не должна покидать эту комнату.

Но это не помогало. В замке ходили, говорили, что-то обсуждали настоящие живые легенды. Не в силах бороться с искушением, Лиза выскользнула из покоев и, ориентируясь по шуму голосов, забрела на балкон, опоясывающий Грэйтхолл. Крышу над ним еще не восстановили, и поэтому было холодно, но мужчины в зале не обращали на это ни малейшего внимания, поглощенные обсуждением своих военных планов. Лиза взглянула вниз, готовая в любой момент нырнуть обратно и затаиться. Она знала, что Дункан придушил бы ее за такую выходку, но соблазн был слишком велик. Сколько женщин двадцать первого века могли похвастаться, что видели, как Роберт Брюс планирует военные действия против Англии?

Лиза не могла поверить, что он находится внизу, рассматривает карты, убеждает, спорит, дышит. Голос у него был низкий, сильный и страстный. Господи, неужели она действительно видит Роберта Брюса, размышляющего, как вытеснить англичан из Шотландии? Бр-р, даже мороз по коже.

– Миледи, не желаете ли поздороваться со своим кузеном? – раздался мужской голос у нее за спиной.

Лиза вздрогнула. Она так опасалась, что кто-нибудь внизу поднимет голову, что совершенно позабыла о лестнице, по которой поднялась сюда. Сердце у нее забилось быстрее, когда она обернулась, чтобы увидеть, кто застал ее, наблюдающую за королем, и от души надеясь, что этого человека можно будет убедить не выдавать ее ни Дункану, ни кому-либо другому.

Это был один из рыцарей, которых Лиза видела во дворе, когда они тренировались.

Он быстро опустился на одно колено.

– Миледи, – пробормотал он. – Я Арман Берар, рыцарь на службе у вашего покровителя. Вы позволите проводить вас вниз?

Рыцарь поднялся. Он был одного роста с Лизой, но плечи и шея у него были, как у боксера-тяжеловеса. Умные серые глаза, короткий ежик темно-каштановых волос, густая борода, а еще алый крест на тунике, мелькнувший между складками пледа.

– Нет... то есть не, не надо. Он, вероятно, слишком занят.

– Роберт Брюс никогда не бывает слишком занят для близких людей. Это одно из его прекрасных качеств, которыми я восхищаюсь. Пойдемте. – Арман протянул ей руку. – Я проведу вас к нему.

– Не-е! – почти закричала Лиза, не забывая об акценте, а затем уже более спокойно добавила: – Цирцен сказал, чтобы я дожидалась в его покоях, он расстроится, если узнает, что я ослушалась. Он обещал, что я смогу поговорить с кузеном позже.

– Лорд Броуди не расстроится, миледи, уверяю вас. Пойдемте. Ничего не бойтесь. Брюс будет рад встретить вас снова, а лорд Броуди, увидев радость короля, простит вам ваше появление. Это ведь совершенно естественно, что вам не терпится увидеть кузена. Пойдемте.

Арман взял Лизу за руку и, перегнувшись через перила балкона, крикнул:

– Милорд! Я веду к вам вашу кузину!

Роберт Брюс удивленно посмотрел вверх.

Лиза похолодела. Вот до чего доводит любопытство! Цирцен еще мог оставить ее в живых, но теперь он ее не пощадит. Сначала любопытство заставило Лизу устроиться в музей, чтобы учиться. Потом из чистого любопытства она открыла ларец и коснулась фляги и, наконец, любопытство выгнало ее из комнаты и втянуло в очередную авантюру. Теперь она точно обречена.

Лиза только вздохнула, когда Арман предложил ей руку, и, покорно склонив голову, смирилась с неизбежным.

«Никому не позволяй унижать себя, – вдруг послышался ей голос матери. – Иногда чувство собственного достоинства – это все, что есть у человека».