Мы снизились у подножья и Морис, стиснув зубы и со слезами на глазах, отправился в печальную экскурсию. Я же, оговорив время встречи, "ушёл" в коридор. Ну не хотелось мне видеть мёртвым Париж, с которым у меня связывались такие прекрасные воспоминания. Да и дождь, как назло собрался. Так что, сами понимаете, В Дромосе я себя чувствовал как-то уютнее.

– "Quid sum miser tunc dicturus? Quem patronum rogaturus, cum vix justus sit securus"*? (*Что же буду делать я, грешник, какого покровителя умолять о заступничестве, если даже праведник будет нуждаться в снисхождении?) - Такими словами встретил меня Морис, едва я "проявился" снаружи.

Пропустив умничанье мимо ушей, я поинтересовался.

– Ну как, насмотрелись?

– Насмотрелся.
– Подтвердил он.
– И, я очень боюсь, чтобы это не оказалось навсегда. Вот пришёл сюда, а вас нет. И вдруг представил, что так и останусь здесь. Один. Среди всех этих мертвецов.

– Жутковато?
– Посочувствовал я.

– Не то слово.

– В Москве, здешней разумеется, работают наши исследователи. Так что, ежели заблудишься - Милости прошу. Но, вообще-то, полетели. А то общество и так заждалось.
– И, пресекая попытки полюбопытствовать, выставил перед собой ладонь.
– Все вопросы - потом.

А мысленно добавил.
– "Надеюсь что не ко мне".

Эх, давно надо бы FAQ (Frequently Asked Questions - Часто Задаваемые Вопросы) составить, специально для таких случаев.

Мы летели на восток, и Морис хранил молчание. Я тоже не стремился завязать разговор, ибо все его чувства уже один раз пережил. И не появилось никакой охоты повторять пройденное.

Прикинув, что совсем не хочу встречи с исследовательской группой, находящейся сейчас в этих местах, окликнул Мориса и приказал снижаться.

Он с сомнением посмотрел на капсулу со снотворным, протянутую мною, но всё же послушно проглотил, не выказывая особого недоверия. Я "Убрал" катера, затем, активизировал Прибор и, минуя унылый путь вдоль реки, занёс в коридор Мориса, оказавшись сразу возле "выхода", ведущего домой. Да, хорошая всё же штука, этот разделённый надвое хрустальный шар. Даже жаль будет расставаться.

"Вышли" в каком-то из Подмосковных лесов и я тут же, со второй попытки, правда, "выкатил" один из Мерседесов, застрявших в Дромосе вследствие неудачных "переходов". К счастью, в этот раз всё получилось, и в Приют мы ехали как белые люди.

Сдав Лингвиста на руки Профессору с Гроссмейстером, я с чистой душой отправился под душ, дабы смыть походную пыль и вообще… Никаких дел на сегодня как будто не предвиделось и я мог себе позволить небольшой расслабон.

На следующий день, в воскресенье, мы собирались у нас с Инной. Повода, вообще-то не было, но вроде как на прощальный пикник, перед тем как впрячься в дела. Меня, как всегда отправили за недостающими продуктами. Хотя накуплено всего вдоволь и, я в этом абсолютно уверен, останется прорва еды, но перед началом действа, само собой чего-то не хватало.

Виктор разжёг мангал и начал готовить шампуры, насаживать на них мясо вперемежку с помидорами и луком. Помимо этого, к шашлыку полагались просто поджаренные на огне помидоры и высушенные, подвяленные баклажаны с корочкой, в которые нужно вложить кусочек бараньего жира. Шашлык Сенсеэй готовил не из свежего мяса, а из бастурмы. Это когда баранину, нарезанную на мелкие кусочки, смешивали с луком, солью, перцем и чесноком, и мариновали в уксусе один день. Это, по его словам придавало блюду пикантный вкус и изысканную нежность, которую способен оценить даже такой неприхотливый человек, как я.

Тут же крутилась Инка, то и дело вставляя слово-другое. Но Виктор, хоть жарка шашлыка и была традиционно мужским делом, не прогонял настырную девчёнку, а только иногда хмурился.

Наконец, всё готово и, шеф-повар начал снимать с мангала дымящиеся шампуры и передавать нам, явно при этом священнодействуя. По-видимому, на лице у меня появилось страдательное выражение, так как Инка в очередной раз скривились, а Семён Викторович, закатил небольшую речь.

– Приготовление и поглощение пищи, - не спеша начал Профессор - это, в какой-то мере сродни другому измерению. Стоит только настоящему гурману, или повару, фанатично любящему своё дело, войти в храм, именуемый кухней, и он словно попадает на другую планету. Окружённую собственной атмосферой запахов, населённой флорой разнообразных и ярких, будоражащих воображение красок и фауной вкусовых ощущений. И этот мир, для посвящённого конечно, живёт по своим собственным законам, сопровождаемым целым сонмом традиций и церемоний, порой перерастающих в этикет, но в то же время подчиняясь удивительной гармонии, делающей посещение этого Храма чертовски приятным.

Тут я не то что бы согласен с Профом, но и спорить бы не стал. Пожрать - это всегда приятно.

А Семён Викторович, продолжал развивать тему:

– Я более чем уверен, что все вы слышали банальнейшую фразу про путь к сердцу мужчины, который лежит через его желудок. Но я глубоко убеждён, что не только к сердцу, и не только мужчины. Ибо нет во Вселенной существа, которое добровольно пренебрегло бы этой немудрёной процедурой. Кстати, то ли англичане, то ли американцы провели любопытнейший эксперимент.
– Проф на минутку задумался.
– Пожалуй, это всё же были англичане, во главе с профессором Джоном Эдвардсом из университета Борнмунта. Сделанные ими исследования столь же незамысловаты в своей простоте, сколь и убедительны, в очередной раз доказав, что всё гениальное порой элементарно. В качестве исследуемого объекта они выбрали кусочек обыкновенного цыплёнка. Для гарнира использовался рис, взятый из одной и той же упаковки. Что бы избежать обвинений в подтасовке фактов даже цыплят брали из одной и той же партии тушек из одного курятника. Различным людям предложили попробовать это блюдо в десяти разных заведениях, чтобы потом сравнить впечатления. Самых больших похвал оно удостоилось в первоклассном ресторане. Затем, в порядке убывания восторгов шли рестораны попроще, кафе самообслуживания, университетские, школьные и заводские столовые. Самым невкусным бедный цыплёнок с рисом оказался в военно-учебном лагере.