– Что именно?

– Кажется, наше ведомство посетил Максим Богданов. И кое-что принес. Если собираетесь приехать, то захватите с собой саперов.

– Да, конечно! – Генерал уже надевал плащ.

Все-таки он настоящий профессионал своего дела – всюду имеет личную агентуру. А это во многом гарантирует успех.

– Что интересует? – спросил, оглядев колоритную пару, не менее колоритный менеджер-мордоворот.

– Все, – ответил Николай.

– Я вас здесь первый раз вижу, – брезгливо дернул бульдожьими щеками менеджер.

– Главное, чтобы не в последний, – отозвался Николай. – Кроме шахмат, шашек, что у вас еще есть?

– Нарды, – ответил менеджер.

Водорезов мысленно поймал себя на том, что понятия не имеет о правилах игры в нарды. Для разведчика это серьезное упущение.

– Ну что, дорогая? Сыграем партию в шахматы? – спросил Николай, повернувшись к своей спутнице.

– Я играю черными, – отозвалась Люба.

– Слышали? – переспросил у менеджера Водорезов. – Готовьте доску и фигуры!

Со стороны Люба и Николай выглядели довольно эксцентрично. Высокая, яркой внешности блондинка и субтильный невысокий мужичок с хмурым выражением лица. Менеджер проводил пару по длинному коридору, вместо ламп освещаемому бутафорскими факелами. Стены были расписаны причудливыми картинками шахматно-сексуальной тематики, например, черный «офицер» овладевал «белой королевой» на глазах обескураженного белого «короля». Данный «шахматный клуб», в который привела Николая Люба, был предназначен отнюдь не для начинающих Каспаровых и Ботвинников.

– У себя? – кивнул в сторону обитой черным бархатом двери дежурного администратора Николай.

Менеджер сделал вид, что не услышал вопроса.

– Все «фигуры» достигли совершеннолетнего возраста, можете проверить соответствующие документы.

Менеджер кивнул на гигантскую шахматную доску, которую украшали живые «фигуры» очень молодых людей обоего пола.

– Верим, – кивнула Люба.

Такие вот теперь были «новорусские шахматы».

– Если не помните правил, то вот они! – менеджер указал на стены, которые были исписаны правилами шахматных ходов.

– Первый ход Е-2, Е-4, – банальным образом начала партию Люба, играющая «черными».

Стройный паренек в черном бархатном одеянии выполнил «приказ». В руках он сжимал тонкую заостренную пику. В случае «столкновения» паренек должен был слегка ткнуть пикой поверженного противника. Слегка, но обязательно до крови. Это обычно распаляло «гроссмейстеров», было прелюдией к главному. А главным было выиграть энное количество «фигур» у противника и далее распорядиться ими по усмотрению. Плененные «фигуры» можно было выпороть спецальной плеткой, можно было использовать в качестве половых партнеров. Запрещалось лишь наносить «фигурам» тяжкие телесные повреждения. Легкие же разрешалось. Таким образом игра редко доводилась до «шаха» (мат, разумеется, присутствовал с самого начала «партии»), и вся «битва» сводилась к соитию (либо издевательствам) над плененной «фигурой». Разумеется, данные «забавы» нигде не афишировались, но тем не менее уже имели значительный круг любителей подобных «шахмат».

– В таких случаях, если я правильно помню классика, отвечают защитой Филидора, – отозвался на ход блондинки Николай. – Только я забыл, как это делается. Ты, мил друг, не подскажешь?

Менеджер, еще не успевший удалиться, в ответ лишь развел руками. Если бы спросили, как передвигается конь, тогда он еще что-то мог ответить. Водорезов провел ответный ход, поставив свою «пешку» (юную, беловолосую и одетую во все белое, девицу) в опасную близость к Любиным «фигурам». Таким образом, страсти стали разгораться нешуточные. Еще через четыре хода ситуация и вовсе накалилась. «Белый юноша» уже готов был «пронзить» копьем «черную девушку», после чего та должна была поступить в распоряжение «выигравшего» ее Водорезова. Однако, как только «белый» картинно занес свою пику над «съеденной пешкой», Николай вдруг остановил его окриком:

– Это копье?! – Водорезов выскочил на «шахматную доску» и чуть ли не выхватил пику из рук «белого». – По-моему, это заостренная палка! Я заплатил деньги, поэтому требую настоящее копье!

Последние слова были сказаны тут же оказавшемуся рядом менеджеру.

– С этим к старшему администратору! – только и произнес тот.

В данном заведении клиент был всегда прав, поскольку деньги и в самом деле платил немалые.

Старший администратор, усатый плотный мужчина лет тридцати пяти, посмотрел на вошедшего в его кабинет Николая вялым, ничего не выражающим взглядом. Капризы «гроссмейстеров» приходилось слышать не в первый раз, поэтому в их удовлетворении имелся соответствующий опыт.

– Рука не болит? – не поздоровавшись, поинтересовался Водорезов.

– Что? – переспросил старший администратор.

– Я спрашиваю, как рука? Тебе ведь ее не на охоте подстрелили, как ты врал потом. Ребята из СОБРа твоя работа? И женщина-следователь? Пару лет назад дело было, а ты уже запамятовал?

При этих словах Николай резко ударил старшего администратора «шахматным» копьем по правой руке. Именно в нее в свое время ранила следователь Люба этого бывшего мента, в дальнейшем ставшего профессиональным киллером. Следующий удар пришелся в челюсть, бывший мент-киллер Карпиков (он же Карп) успел вскрикнуть и тут же отключился. Водорезов мгновенно запер дверь, еще раз обежав взглядом стены и потолок, убедившись, что камер наблюдения в кабинете нет. В следующую секунду Николай одним тычком привел Любиного «крестника» в сознание.