Помимо мин и оружия Максим забрал из тайника единственную фотографию, которая была сделана перед самым «дембелем». На снимке он был запечетлен рядом со своим командиром Николаем Водорезовым.

– Интересно, узнают меня или нет? Еще пару месяцев назад я была толстухой с гладкой прической и такой же гладкой физиономией… Впрочем, говорят, весьма симпатичной, – усмехнулась Люба, откинув волосы со лба.

Николай уже в которой раз полюбовался ее статной высокой фигурой, крупной, но отнюдь не толстой, разве что самую малость в области бедер. Одета Люба была в модные брюки и обтягивающую куртку, эдакий полуспортивный, непринужденный стиль. Несколько причудливая прическа и яркий, со вкусом наложенный макияж никак не сочетались с милицейской формой, которую Люба Дмитриева должна была носить по роду службы.

– Люба, а вы деретесь так же хорошо, как стреляете? – Николай забыл, что они уже давно перешли на «ты».

– Нет, драться я совсем не умею, – покачала головой Люба.

– Там может всякое случиться. – Водорезов кивнул на гигантский шатер, внутри которого им предстояло оказаться в самые ближайшие минуты.

– Но ведь рядом десантник, – ответила не лезшая в карман за словом женщина.

– Которому надоело жить, – кивнул Водорезов. – Ну, что ж… Вперед, Любовь Николаевна!

– Как сквозь землю… – уже в который раз и оттого без всякого выражения произнес офицер из группы розыскников ФСИН.

– Или сквозь воду, – отозвался заместитель полковника Яковлева Никита Воробьев.

Розыск в данном районе шел уже более двух часов и не принес ни малейшего результата, ни единой зацепки. Майор Воробьев шел берегом реки, одновременно сверяя собственное движение с картой. «Поселок Пироговка, – мысленно отметил Никита. – Расстояние приличное, но что, если беглецов ждала в условленном месте моторная лодка с сообщниками? Правда, никаких данных на этот счет нет, но почему нужно сбрасывать такую версию, если другие отсутствуют? На моторной лодке до Пироговки добраться раз плюнуть. Правда, там охрана, просто так не подберешься, но эти Кизилов с Богдановым в плане проникновения не лыком шиты…»

Между тем на берегу розыскники сумели отловить какого-то бомжа с нечесаными патлами, бородой и татуировками по всему телу. Прапорщики тщательно обыскали его, а затем стали сверять с фотографией и ориентировкой на Руслана Кизилова, который также имел многочисленные татуировки.

– За несколько часов он бы так не оброс, – кивнул в сторону задержанного майор Воробьев, обращаясь к офицеру ФСИН.

– Кто этих «циркачей» разберет, – только и ответил тюремщик.

Наманикюренный аккуратно подстриженный женский ноготь уперся в плечо, точнее, в офицерский погон со звездами и эполетами.

– Ты генерал? – спросила молодая женщина.

– Почти маршал, – ответил Руслан.

– У меня папа генерал, – сообщила Катя и уперла палец в следующую татуировку Руслана. – А это что?

– Это тюремное солнышко, – прокомментировал Кизилов пейзаж на собственном предплечье. – Светит вору, а не прокурору.

– Ты не похож на вора, – отозвалась Екатерина.

– Я хуже, – усмехнулся Руслан.

– Между прочим, мой дядя по маминой линии был заслуженным артистом СССР, – продолжила представлять своих родственников Екатерина.

– А мой дядя… Вот послушай:

Мой дядя – честный вор в законе,

Когда зависнул на креста,

Он оборзел, как бык в загоне,

Хоть с виду был уже глиста.

Его прикол – другим наука,

Но стремно – век я буду сука!

Сидеть с «доходом» день и ночь -

Ни выпей, ни поссы, ни вздрочь…

– Здорово! – только и произнесла Екатерина. – Сам сочинил?

– Нет. Это некий Фима Жиганец. Но написано во многом точно про меня. Просто-таки не знаю, как этот Фима все угадал:

Пахан мой, хоть и не шалявый,

Но часто, Змей, толкал фуфло.

Он гужевался кучеряво

И просадил все барахло.

Руслану (то есть мне) досталась своя пайка, Меня смотрела воровайка, Потом я бегал с крадуном И стал фартовым пацаном!

Щипач «Француз», голимый урка,

Учил смышленого мальца

В толпе насунуть гаманца,

Помыть с верхов, раскоцать дурку,

Мог в нюх втереть, чтоб не нудил,

И по блядям меня водил!

– Ой, как мне нравится! – всплеснула ручками восторженная Катя. – Только вот слова не все понятные.

– Сейчас объясню – для начала «толкать фуфло»…

Однако провести «ликбез» Кизилов не успел, дверь шкафа, стоявшего напротив двухспальной кровати, распахнулась, и перед Екатериной и Кизилом предстал вернувшийся по подземному ходу Максим.

– Что здесь происходит? – только и спросил он.

– Не видишь? – улыбнулся Руслан. – Вообще-то, воспитанные люди в таких случаях извиняются, но, учитывая обстоятельства…

– Перестань дурачиться! – по-армейски рявкнул на подельника Максим. – А вы… Оделись бы, что ли.