– Из Ирландии.

Вопросы следовали за ответами все быстрее и быстрее, наши голоса становились все громче. Два старца в одинаковых костюмах ценой по десять тысяч долларов выкрикивали друг другу имена Скулла Мерфи, Хэйстэкса Колхауна, Фаззи Кьюпида. Этот нелепый поединок продолжался, пока он не упомянул Кукурузного Боба.

– Кто? – усмехнулся я, заслышав это глупое имя.

Мистер де Флоон не привык, чтобы над ним зубоскалили. Губы его искривились и заплясали, а руки прекратили всякую пляску.

– Кукурузный Боб. У него был такой мертвый захват, который называли «кукурузник».

Обычно я бываю терпелив с лгунами, они меня забавляют, но Флоон уже столько раз погладил меня против шерсти, что я стал его воспринимать как кусок наждачной бумаги.

– Врите больше!

В нашем уголке Вселенной внезапно наступила мертвая тишина. Глаза Флоона вспыхнули, но он не произнес ни слова. Я же думал о том, как мне удастся узнать тут что-нибудь, если я буду таким вот образом всех заводить? Он потер нос.

– Значит, вы не верите, что был такой борец – Кукурузный Боб?

– Нет. Молчание.

– Знаете, за что я вас люблю, Фрэнни?

– Ну?

– За то, что вы единственный мне перечите. У вас у одного духу хватает.

Напряжение исчезло из его голоса и из воздуха. Те из нашей группы, кто слышал, смотрели на меня с восхищением или завистью.

– Как звали собаку Бастера Брауна в рекламе обуви [76] ?

Он не собирался сдаваться, но мне это надоело.

– Тайг. Послушайте, у меня есть другой вопросик – что это за перо у вас на логотипе? Я его повсюду вижу.

– Ха-ха! Я должен отнестись к этому вопросу серьезно?

– Ну да. Хотелось бы это узнать.

– Вам хочется узнать, откуда взялось перо Флоона? – Ему все никак не верилось, что это не шутка. – Фрэнни, вы меня разыгрываете, да?

– Нет.

К моему немалому удивлению, отвечать он не стал, вместо этого пощелкал пальцами, привлекая чье-то внимание. К нам быстро подошла хорошенькая молодая женщина в костюме цыганки.

– Нора, боюсь, мистер Маккейб нынче не вполне здоров. У него проблемы с памятью. Попытайся ему помочь. Фрэнни, вы знакомы с Норой Путнам? Она наш врач.

– Мистер Маккейб, вас не тошнит? Голова не кружится?

– Флоон, ответьте на мой вопрос: откуда взялось это перо?

– Вы знаете, откуда оно.

– Напомните, пожалуйста.

Доктор Путнам протянула было ко мне руку, но почему-то передумала.

– Мы с вами можем пройти туда и присесть, мистер Маккейб. Сегодня дует этот венский ветерок, он иногда влияет на людей самым странным образом, в том числе физически.

– Оставьте меня. Флоон…

Но он увидел что-то такое за моей спиной, от чего остолбенел. Это было удивительно. За каких-нибудь пару секунд сердобольное участие сменилось на его лице выражением неистовой ярости.

Мы с доктором повернулись, чтобы узнать, что привело его в такое состояние. Это было необходимо – его гнев переходил все рамки. Я увидел все тех же людей – они двигались по вестибюлю и разговаривали. Какая муха его укусила? Я собрался было повернуться к нему и спросить, что, мол, за черт, но тут мой взгляд упал на Сьюзен в ее миленьком голубом платье – она как раз направлялась к нам.

– Где ее костюм? Почему она его не надела?

– Не захотела.

– Не захотела? Вот это уже интересно. Сьюзен не хочет носить платье, которое я ей подарил? – Флоон выплюнул эти слова в доктора Путнам, которая в ответ только моргала и при этом явно мечтала поскорее удрать. Потом его рентгеновский взгляд обратился ко мне. – Я вам многим обязан, Фрэн. Без вас моя жизнь была бы другой. Но вы здесь вместе с вашей женой. Вы приняли мое приглашение. Взамен я только об одном просил: чтобы вы в дружеском духе потрудились выполнять мои просьбы. Это называется дружеский дух?

– Добрый день. – Сьюзен подошла с улыбкой, которая не исчезла, когда она увидела испепеляющий взгляд Флоона. Приятный запах ее духов приободрил меня.

– Где ваше платье, Сьюзен? С ним что-то не так?

– Да нет, Каз, просто мне не нравится, как я в нем выгляжу. Думала, вы не будете возражать.

– Я возражаю.

– Жаль.

– Вы вполне успеете переодеться. Времени достаточно.

– Да не хочу я его надевать, Каз.

– Так заставьте себя захотеть. Завтрак подождет.

– Но она не желает надевать это платье, Флоон, так почему бы вам не оставить ее в покое?