Киндер тявкнул.

Толик засмеялся.

– Гертруда Иоганновна, - обратился он к возвратившейся хозяйке, не чувствуя никакого смущения: атмосфера дружелюбия в доме успокоила его.
– Я ведь к вам шел. Из-за самогона. Дед больше не может гнать.

– Как это?

– Не из чего. Мы все погреба вычистили в округе. Нет больше яблок.

– Как же быть?
– встревоженно спросила Гертруда Иоганновна.

– Буряк доставать.

– Бурак?… Что есть - бурак?

– Свекла.

– Свекла. Борш, - уточнила Гертруда Иоганновна.

– Во-во… Борщ из нее делают.

– И надо много этот бурак?

– Чем больше, тем лучше. Ведь вам самогон нужен?

– Ошень.

– И деду заработок нужен.

– А где можно доставать этот бурак?

– В деревне. Где ж еще!…

– Понимаю. Мне надо подумать.
– Тонкие брови ее сдвинулись, она устало потерла переносицу.

– У нас Роза есть, - сказал Петр.

– Будет лутше, если ты будешь помолшать.

Что-то решив, она вышла в кабинет и позвонила доктору Доппелю. Объяснила ему ситуацию.

– Ах, как не вовремя, Гертруда, - голос Доппеля звучал глухо.
– Прибыли войска СС. Назревают крупные события. И потом, просто небезопасно ехать в деревню за какой-то свеклой.

– А я и не собираюсь ехать, Эрих. Мы дадим этому старику лошадь и пропуск. Пусть едет за своей свеклой сам. Пусть стреляют друг в друга.

– Гм… - Доппель посопел в трубку.
– Вы неутомимы, Гертруда. Пусть стреляют друг в друга? Неплохая идея. Хорошо. Пропуск выдаст рейхскомиссариат "Остланд". В конце концов мы с вами стараемся для рейха, - он засмеялся.

– К вам послать кого-нибудь за пропуском?

– Это так срочно?

– Вы же сами говорите, что назревают события. Значит, понадобится много шнапса.

– До событий еще три дня.

– Тем более, пусть старик едет не откладывая. Я пришлю к вам Пауля. Петер лежит с ангиной.

– Бедный мальчик! Может быть, нужны какие-нибудь лекарства?

– Спасибо, Эрих, вы очень добры. Кудесник Шанце делает ему какой-то особый отвар. Так Пауль будет у вас через полчаса.

– Ну и напор!
– хохотнул Доппель.
– Сдаюсь. Пусть приходит.

Через полчаса Павел подымался по лестнице в отделение рейхскомиссариата. А навстречу спускался полковник Фриц фон Альтенграбов и с ним несколько офицеров СС. Павел встал к стене, вытянулся, поднял вверх руку ладонью наружу в фашистском приветствии и отчетливо выкрикнул:

– Хайль Гитлер!

Полковник остановился, ткнул пальцем в грудь Павла.

– Петер.

– Пауль, господин полковник.

Комендант улыбнулся.

– Наше будущее, господа. Станут настоящими солдатами фюрера!
– он кивнул и засеменил дальше. Эсэсовцы, тоже кивнув мальчику, последовали за полковником.

– Хайль Гитлер!
– крикнул Павел вдогонку.

Полковник в хорошем настроении, видимо, рад появлению эсэсовцев. Что-нибудь затевают. Надо сказать маме.

Пройдя коридором, он постучал в дверь приемной. Никто не ответил. Он вошел. Отто на месте не было. На столе лежало несколько бумаг. Павлу хотелось взглянуть на них: а вдруг что-нибудь важное? Но он сдержался. Нельзя. Мама будет очень недовольна. Он поцарапался в дверь Доппеля.

– Войдите. А-а, Пауль. Заходи, заходи. Присаживайся.

– Хайль Гитлер, - поздоровался Павел.

– Придется подождать. Отто оформляет пропуск.

В кабинете как всегда было жарко и влажно. Зеленели кактусы. У одного между колючек пламенел цветок.

– Зацвел, - сказал удовлетворенно Доппель.
– Нравится?

– Очень, господин доктор.

– Давно хочу поговорить с тобой, мой мальчик, - сказал ласково Доппель.
– Тебе и брату пора получать настоящее немецкое образование. Закончить школу и - в университет. Или в военное училище?

– Я не думал, господин доктор.

– Напрасно. Германии очень понадобятся толковые люди. Скоро жизненное пространство раскинется до Урала. С твоим знанием русского языка ты можешь далеко пойти!

– А что будет за Уралом?
– наивно спросил Павел.

– Полагаю, Россия. Только не большевистская, а нормальная. После этой войны ей уже не подняться.

– Но сначала надо взять Москву, - так же наивно возразил Павел.

– А зачем ее брать? Она падет сама, как только фюрер на втором этапе войны перережет артерии, питающие ее кровью - хлебом, углем, бакинской нефтью. Ты ведь учил в русской школе географию?