– Не… не сегодня, - шевельнула она губами.

– Что?… - он засмеялся.
– О, нет. У вас еще будет время подготовить Пауля к отъезду. Представляю, как мальчик будет рад, горд и счастлив! Мне хотелось бы, Гертруда, чтобы днями, когда вам будет удобнее, Пауль переселился ко мне. Пусть привыкает. Не смею больше вас задерживать, дел, наверно, по горло.

– Да… - она поднялась и двинулась к двери как неживая.

– До свиданья, Гертруда, - сказал Доппель.

Она обернулась. Фигура Доппеля задрожала и стала расплываться. "Сейчас я расплачусь. Нельзя. Нельзя".

– До свиданья.

Гертруда Иоганновна вышла за дверь, прошла через комнату Отто, молча кивнув унтер-офицеру, оказалась в коридоре, сделала несколько шагов и опустилась на деревянную скамейку. Сил больше не было. Слезы потекли сами. Она только старалась не всхлипывать и не потерять сознания, потому что голова внезапно стала тяжелой, под тяжестью ее никло тело, и потребовалось огромное усилие, чтобы удержать его, не дать упасть.

Она посидела так какое-то время. Потом в конце коридора послышались шаги. Она выпрямила спину и стерла ладонью слезы со щек. Шедший мимо офицер остановился.

– Вам плохо?

– Нет. Спасибо. Прошло.
– Она заставила себя улыбнуться, поднялась со скамейки и двинулась коридором к лестнице. Стены расползлись в стороны, и коридор казался широким, как поле.

Потом она вышла на улицу. Над городом висело солнце. В трещинах асфальта пробивалась тоненькая бледная травка. А она ничего не видела и шла как слепая.

Хорошо, что мальчиков дома не оказалось. Она села в кресло, не снимая пальто. Ей надо было думать, думать, искать выход.

Такой, с горестным заплаканным лицом и напряженным взглядом припухших глаз, ее и застал Шанце.

– Что вам, Гуго?

– Я зайду потом, фрау Копф.

– Давайте меню…

Она взяла у Шанце листок, взглянула на него, но ничего прочесть не могла.

– Что-нибудь случилось, фрау Копф?
– тихо спросил Шанце.

– У меня убили мужа, - сказала она, с ненавистью глядя на серый мундир фельдфебеля.

Он поежился под этим взглядом, опустил глаза, вздохнул.

– Я слышал.
– Шанце хотел сказать фрау какие-то очень душевные значительные слова, но понимал, что не имеет на это права, что мужа ее убил кто-то в таком же мундире. Теперь и он в ответе, все они в ответе. За все.

– Простите, Гуго, вы ни при чем, - сказала Гертруда Иоганновна глухо.

– При чем, - ответил он мрачно, и длинный нос его совсем опустился на подбородок.
– Я тоже пришел сюда вместе со всеми.

Она взглянула на него странным, напряженным взглядом, словно старалась и не могла понять.

Теперь он увозит мальчика, Пауля.

– Кто?

– Доктор Доппель.

– Увозит? Куда?

– В Германию…

– Не отпускайте!
– воскликнул Шанце.

– Вы же знаете эту машину, - сказала Гертруда Иоганновна.

– Пусть Пауль убежит.

– Куда?

– Не знаю. К партизанам, - выпалил Шанце и прикусил язык.

Она усмехнулась.

– Есть еще Петер.

– И Петер с ним.

– А что же будет со мной?
– Ей вдруг стало легче от того, что этот глупый хромой повар в мундире фельдфебеля начал строить невероятные, неосуществимые планы.

– И вы бегите, - запальчиво сказал Шанце.

– А что же тогда будет с Фличем? С вами?…

– И мы убежим!

– К партизанам?

– Хоть к черту! Вы думаете, я могу глядеть спокойно на всю эту мерзость? Немцам пора образумиться, фрау Копф. Если мы останемся скотами, мы кончимся как нация. Нельзя жить в угаре, нельзя каждое поколение посылать на смерть. Нельзя жить ненавистью к другим. Чем синеглазая девочка Злата хуже любой Грехтен, фрау? Чем? Мы считаем себя великой нацией. Великое должно быть прекрасным, великодушным, добрым. Зло не может быть великим.

– Гуго, по вам плачет петля.

Шанце повернул голову и посмотрел на нее сбоку, став похожим на птицу.

– Если узнают, о чем я думаю. Но вы ж не донесете.

– Нет, Гуго, не донесу. И бежать мне некуда. Я - немка. Слишком большой узел. Вдруг не развяжешь.

– Большие узлы надо рубить.

– Спасибо за совет.
– Не могла ж она ему сказать, что здесь она не случайно, что ей поручено важное дело и дело это нельзя предать никакой ценой. Нет этому делу цены.

Шанце ушел на кухню расстроенный.

Гертруда Иоганновна еще немного посидела не шевелясь, потом поднялась с кресла, сняла пальто, повесила на вешалку. Прошла в спальню, рассмотрела себя в зеркале, припудрилась.

Когда пришли мальчики, она сидела за письменным столом и просматривала какие-то бумаги. Строго спросила:

– Где вы были?

– Ходили к цирку, смотрели собак, - ответил Петр.

– Прошу вас никуда не уходить, не предупредив меня.

– Хорошо, мама, - согласился Павел.

– У нас неприятные новости. Доктор Доппель уезжает и намерен забрать Павла с собой.