– Леночка, - обратился Одинцов к хозяйке дома.
– По-моему, сюда направляются нехорошие ребята. По чью душу - неясно. Твоя задача: спокойно прими их. Если спросят, кто в доме, ответь: ты и ребенок. Веди их в гостиную.

Лена, заметно побледнев, молчаливо кивнула. В этот же миг брякнул колокольчик у входной двери.

– Э, есть кто дома?
– осведомился развязный баритон.

– Да, слушаю вас… - донесся испуганный голос Леночки. Сергей указал Володину на подсобку, располагавшуюся рядом со входом в гостиную:

– Давай туда!

Прикрыв за собой дверь, они услышали раздавшиеся в коридор шаги, а затем баритон продолжил довольно вежливо:

– Мы от Веры… Вы ведь Лена, я не ошибаюсь?

– Да, что с ней?

Проигнорировав этот вопрос, второй мужской голос - простудно-гнусавый, с одобрением произнес:

– А ничего ведь так хижина! Вот же расстарался покойник, а так и не воспользовался. За что, спрашивается, башку сложил?

– Простите, да кто вы?

– Мы-то… Друзья сеструхи твоей. В доме кто есть?

– Нет… То есть ребенок…

– Это хорошо. Значит, Ленок, так, - произнес наглый баритон.
– Докладываю: очень, понимаешь, Вера о своем спиногрызике переживает, убивается, я бы сказал, но приехать не может, все дела и дела…

– Какие же дела?
– невозмутимо спросила Лена.

– Дела-то?
– вздохнул гнусавый.
– Покойник подбросил проблем вдовушке, он всему виной. И вкратце ситуация обстоит так: должен он нам денег. А потому… Сделаешь банковский перевод - это раз. Два - переоформим хижину. Вот и все.

– И… что дальше?

– А дальше, детка, - довольно рассмеялся баритон, - катись в Питер, к сестренке своей ненаглядной, мы тебя честь по чести проводим, не сомневайся…

– А мудрить надумаешь, - гремя угрозой в сиплой интонации, добавил другой бандит, - так мудри, дело твое. Но учти: жизнь сестры на себя берешь, такая вот цена всей мудрости… Это ясно?

– Ясно.

– Ну и ладушки. Спокойная ты, погляжу, девка, уживемся.

– Вы здесь собираетесь жить? Гангстеры зашлись в восторженном гоготе.

– Конечно, дорогая! Готовь, кстати, обед! Одинцов толкнул локтем Володина: пошли!

Встав в дверях гостиной, произнес, безразлично глядя на подобравшихся посетителей:

– Не знаю, как насчет обеда, Ленок, но в одном наши гости угадали: им действительно придется тут некоторое время пожить. И ничего не поделаешь.
– Вздернул «глок», направив его в переносицу начавшего подниматься с кресла короткопалого типа с приплюснутым носом и крутым боксерским затылком. Пояснил холодно: - Замри, гнида, котел враз разнесу!

Короткопалый угрюмо переглянулся со своим сотоварищем, рыскавшим по сторонам колючими цепкими глазками загнанного в угол хорька.

Подобного сюрприза визитеры явно не ожидали.

– Пора, думаю, представиться, - произнес Одинцов.
– Я - по всем вашим понятиям - мент. Квалифицированный, как пишут в характеристиках, специалист по вопросам организованной преступности. Вашего шакалья завалил гору. Я не хвастаюсь, а подсказываю вам вывод… Хотя вы тут уже чесали что-то об излишней мудрости, необходимости повторяться нет.

– Ты пожалеешь, волк, - сказал короткопалый, оказавшийся обладателем баритона. Из-под его голых, лишенных ресниц, век таращились прозрачные, навыкате глаза.

– О чем пожалею?
– усмехнулся Одинцов.
– О ваших загубленных жизнях? Едва ли. Но если хотите их сохранить, выполняйте команды. Команда номер один: лечь на пол.

Парочка, угрожающе пыхтя, подчинилась приказу, подкрепленному выразительными передвижениями в воздухе не дающего осечек ствола.

– Веревки!
– обронил Одинцов в сторону Лены, умело обыскивая арестантов и отбрасывая в сторону швейцарские офицерские ножи и бумажники. Кивнув на ножи, заметил Володину: - Откуда, интересно, моду переняли? От црушников? Их ведь стандартный причиндал…

– А ты грамотей, - пропыхтел короткопалый, уткнувшийся носом в ворс ковра.

– И тебя это, чувствую, не радует, - произнес Володин, перетягивая пленникам запястья надежными и грамотными морскими узлами.

– Ты где так канаты вязать научился?
– поинтересовался у него злобным голосом сиплый.
– Ослабь, гад, больно…

– Потерпишь. А за «гада» могу тебе показать, как делать петлю для висельника.

Протянув напарнику «глок», Одинцов, уцепившись в короткий бобрик волос сиплого, резким рывком приподнял взвывшего от боли бандита на колени.