В ожидании завершения банковских перепасовок он плавал в океане, праздно шатался по набережной, усеянной ресторанчиками, в одном из которых познакомился с компанией молодых англичан: двумя парнями и тремя девушками, прибывшими на Тенерифе на собственной яхте.

На днях ребята собирались покинуть архипелаг, направляясь через Гибралтар к побережью Италии.

Алихан, представившийся беженцем из Афганистана, проживающим ныне в Германии, где занимался частным бизнесом, выразил восхищение перед предстоящим ребятам морским путешествием - предметом его давней мечты. Заметил вскользь, что если компания примет его в свой состав, он непременно готов вложиться в общий котел.

Его вполне устраивало высадиться в одном из портов европейского побережья, будь то Франция или Италия.

Непарная глупенькая девочка Джейни, над тощим телом которой ему пришлось активно потрудиться пару ночей, как и задумывалось, оказала ему пылкую протекцию в зачислении в состав экипажа, и, погрузив свой чемодан с оружием и спецсредствами на борт яхты, Алихан вскоре смотрел на скрывающийся вдали Тенерифе.

Глядя в бегущую за кормой воду, он, отдохновенно-расслабленный, с неожиданным удовлетворением подумал об оставленном в живых порученце, должным вот-вот поднять запоздалую тревогу. Чем-то этот паренек его зацепил… И всерьез. Но чем именно - раздумывать не хотелось. Для этого еще будет время. Ведь впереди еще наверняка долгая жизнь.

А сейчас стихия океанских ветров и волн принуждала к зачарованному наслаждению их свежей могучей силой, словно вливающейся в него, растворенного в благодати сияющего солнцем и лазурью пространства.

Пути человеческой мысли зачастую путаны, темны и порочны.

Владелец яхты, двадцатисемилетний Генри Пейн, вежливый и радушный молодой человек с приветливым взглядом и улыбчивым открытым лицом, испытывал к принятому на борт пассажиру настороженную неприязнь.

Он не смог отказать своей двоюродной сестре - истеричной и взбалмошной Джейни, упорно настаивающей на включении в состав компании ее нового любовничка и грозившей в случае отказа остаться с ним на Тенерифе.

Пришлось уступить: за родственницу Генри нес ответственность и бросить ее на острове с каким-то подозрительным азиатом попросту был не в праве.

Азиат действительно внушал опасения: от него исходило темное поле какой-то жуткой угрозы, и Генри, в юности поколобродивший в воровской шайке и чудом избежавший тюрьмы, отчетливо уяснял глубоко и изощренно преступную натуру своего нового знакомца.

Нахождение на судне подобного типа вызывало в нем все нарастающее беспокойство.

Улучив момент, он, заранее подобрав отмычку, вскрыл чемодан пассажира.

Если бы в эту минуту Алихан увидел лицо интеллигентного добродушного паренька, он бы мигом утратил овладевшую им эйфорию: в глазах Генри появился стылый свинцовый блеск, а на скулах заходили ожесточенные желваки.

Закрыв чемодан, Генри вышел на палубу, рассеянно и светло улыбнувшись облокотившемуся на леера проходимцу, любующемуся на прелестную средиземноморскую синь: яхта уже шла у берегов Франции, держа курс к Ницце.

Девочки беспробудно спали после вчерашней веселой попойки, а похмеляющийся баночным пивом Марлоу, ближайший дружок и извечный спутник Генри в морских путешествиях, мужественно нес вахту у руля.

Марлоу был паренек не из нервных и отличался сообразительностью, а потому, выслушав короткий рассказ приятеля о содержимом чемоданчика пассажира, отрывисто произнес:

– Чертов бандит может захватить судно!

– В том-то и дело, - уныло подтвердил Генри.

– Стопорим дизель, берем спиннинги…

Дальнейшие действия мореходов отличались давно выработанной слаженностью и близким к телепатии единомыслием.

На третий заброс блесны Генри радостно вскричал, что подцепил меч-рыбу, и, заинтересованный его выкриком, Алихан перегнулся через леера, вглядываясь в желтоватую струну лески, уходящую в легкую волну.

Одного толчка сильных рук Марлоу оказалось достаточно, чтобы зазевавшийся попутчик оказался в воде.

– Мне очень жаль, сэр!
– помахал Генри рукой изумленно взиравшему на него Алихану, безуспешно скребшему пальцами по гладкому боку яхты, отворачивая, ложащейся в крутой бакштаг.

– Что скажем девочкам?
– озабоченно спросил Марлоу.

– Что они проспали порт, в котором сошел пассажир, - пожал плечами, мягко и печально улыбнувшись, Генри.

Алихан провожал долгим, исполненным ненавистью взглядом отдаляющееся от него судно, еще не веря, что проклятые сопляки сумели так ловко провести его, сбросив за борт, как мешок с камбузными отходами.

Он непростительно и глупо расслабился, позволив себе пренебречь явственно отмеченной им тенью двуличия, время от времени мелькавшей на лице этого благостного англичанина, в ком, тем не менее, не ощущалось ни малейшей способности к откровенному и жесткому насилию.

Он ошибся. Парни наверняка покопались в его багаже, и решительная их отвага продиктовалась самым обычным страхом.

Кому доверился! Отпрыскам лицемернейшей и коварной нации, недаром некогда властвовавшей над всем Востоком!