Аслан, извернувшись, ухватил собаку за шею, пытаясь сжать ее горло, но с таким же успехом он мог попытаться задушить матерого медведя.

Пес, весивший более ста килограммов, с необыкновенной юркостью метался от одного противника к другому, нанося жуткие покусы и не давая приподняться с земли.

Его сладострастному рыку вторило насмешливое блеяние бодавшегося козла.

Собаку унял вышедший во двор коренастый парень, одетый в распахнутую дубленку.

Держа яростно рвущуюся к окровавленным жертвам овчарку за стальной ошейник, парень, недобро глядя на ночных гостей, с трудом пытающихся встать на ноги, спросил:

– За каким хреном прибыли, падлы?

– Вы хозяин?
– тяжело дыша, вопросил Аслан.

– В отъезде хозяин, за границей.

– А брат его?..

– И брат.

– Где… за границей?

– Где надо, - сказал парень.
– Чего сюда приперлись, спрашиваю?

Аслан поднял с земли пистолет.

– Пушку на грунт!
– донеслось грозно, и из-под полы дубленки сноровисто вынырнул, уставившись в незваных гостей, зрачок «Калашникова».

Аслан посмотрел в жесткое лицо обладателя грозного автомата, затем узрел перстни-татуировки на пальцах, уверенно сжимавших рукоять… И - бросил пистолет себе под ноги.

– Ладно тебе, мужик…

– Мужики поле пашут!
– донесся ответ.
– Отвечай, кто такие, иначе покрошу!

– Мы к вам не в претензии, - промямлил, изумленно глядя на мир через дырку в прокомпостированной клыками ладони, Джамбик.
– Нам бы Игоря…

– Говорю же, за границу они подались. Надолго.

– Ну а куда именно?
– попытался настоять Аслан.

– Заладил, чурбан! Куда надо, еще раз повторяю.

– Слушай, друг, - осторожно произнес Джамбик.
– Ты свой пацан, я вижу… И потому пойми: все равно расколоться придется. Забиваем «стрелку». На завтра.

– Чего?
– презрительно сузил парень глаза.
– Ты, жопа, с кем базаришь, в натуре? Ты откуда свалился!? Вали в свою шарагу, пока цел, и спроси про Федюню Балашихннского у авторитетов своих, баклан вольтанутый! Две минуты даю на свал! Ну, прочь с проезжей части, пижоны! Не загораживайте дорогу тяжелому транспорту!
– Он чуть подтравил оскалившего страшную пасть пса, рванувшего, хрипя в ошейнике, на еще недотраченные жертвы.
– А пушку не трожь!
– продолжил твердо Федюня.
– За ней пусть солидный человек подгребает!

К полуночи Аслан и Джамбик подъехали к театру, пытаясь припарковаться среди черных, с голубыми чашками фонарей на крышах «Мерседесов» и джипов: в заведение культуры, видимо, пожаловала какая-то важная шишка.

Они были растеряны и унижены, не представляя, как - оборванные, грязные, в коросте засохшей крови - предстанут перед Исой.

Это было какое-то невезение! Непруха! Но попробуй теперь докажи, что они, опытные, хорошо знающие свое дело бойцы, очутились в смехотворной, карикатурной череде идиотских обстоятельств!

Впрочем, коренастый Федюня с «калашом» мало чем походил на уступчивого, деликатного Соломона, с которым так приятно было иметь дело.

Аслан вздрогнул от настойчивого милицейского свиста: к

БМВ, размахивая полосатой палкой, устремился взволнованный гаишник.

– Убрать автомобиль!
– отрываясь от свистка, заорал малый милицейский чин в щель слегка приоткрытого Асланом окна.
– Не видите, какие машины рядом стоят!

Всемогущий Иса был где-то здесь, рядом, а потому озлобленный Аслан процедил, брезгливо покосившись в сторону милицейской дешевки:

– Не свисти, денег не будет.
– И закрыл оконце. Гаишник в задумчивости постоял, затем произнес:

– Ах, так? Очень хорошо!
– И, круто развернувшись на каблуках, пошел к одному из джипов, постучал согнутым пальцем в стекло, коротко пояснив что-то находящимся в автомобиле людям.

Люди - пятеро двухметровых верзил в камуфляже - мгновенно из джипа выпрыгнули, и через мгновение Аслан и Джамбик, закрыв головы руками, морщились от летящего в стороны под ударами автоматных прикладов остекления БМВ.

Затем машина качнулась под напором дружно ухвативших ее за короб рук и перевернулась на крышу.

Вечером следующего дня их, молчаливо сидевших на кухне загородного дома, навестил мрачный, как призрак возмездия, Иса.

Вчера, вызволяя их из отделения милиции, он, кипя от негодования, предъявил им кругленький счет за ремонт БМВ, а выслушав невнятную историю о похождениях охотников за стукачом и об утрате ими пистолета, почернел смуглым лицом и, не найдя что сказать, уехал, махнув обреченно рукой.