«Когда же, наконец, обратно?» - стучала в голове единственная мысль.

С трассы они свернули в дебри захолустного городишки и по петляющей колдобистой дороге выехали к обозначенной на схеме железнодорожной узкоколейке, затормозив перед переездом.

Тут возникла заминка.

Сосед доносчика уверил, что, не доезжая до переезда каких-нибудь десять метров, им предстоит свернуть вправо, на широкий проселок, ведущий к деревне, но ни малейшего намека на какую-либо дорогу не обнаруживалось.

По обеим сторонам высились здоровенные, прихваченные ледяной коростой сугробы.

Не выключая двигатель, Аслан направился в железнодорожную будку, застав там нетрезвого координатора движения поездов.

Из пояснений координатора следовало, что проселок действительно существует, но исключительно во время беззимья, ибо в деревне проживает всего десяток престарелых жителей, успешно передвигающихся в данный сезон по шпалам за крупой и макаронами в сельский магазин, а потому ради удобств этого никчемного контингента гонять по полям снегоуборочную технику местные власти не собираются по определению.

– То есть на машине не пробраться?
– спросил Аслан, зябко кутаясь в дорогое шерстяное пальто и чувствуя, как немеют от холода ноги в лакированных штиблетах на тонкой подошве.

– Не, тут несколько дней назад какие-то ребята проезжали, - поведал координатор, от которого разило, как от самогонного аппарата.
– По шпалам. До полустанка.

– Что за ребята?

– А я знаю?

– А машина какая? Глянь, не такая, как у нас?

Сторож расплющил нос об оконное стекло, с пьяной сосредоточенностью изучая пыхтящее у переезда БМВ.

– Похожая!
– сказал уверенно. Это Аслана обнадежило.

– Слушай, старик, а поезда?
– задал он резонный вопрос.

– Ну, ходят составы, - степенно ответил старожил.
– Но редко, пять раз в сутки. За углем. Тут его добывают… Электричек нет, не боись. Узкоколейка производственная, спокойная.

Вернувшись в БМВ, Аслан пересказал услышанное Джамбику.

– Машину тут не оставишь, - нахмурился тот.
– И валенок у нас нет. Давай по шпалам!

Однако - не получилось. Низкая посадка машины оборачивалась цепляньем провисшей защиты картера двигателя о рельс, а потому, отчаянно кляня судьбу, напарники приняли иное решение: подспустили колеса и въехали на рельсы, решив двигаться по ним согласно принципу трамвая.

Первые двадцать метров движения принесли упревшему, едва справляющемуся с управлением юзящей машины Аслану запоздалое прозрение в опрометчивости свершенного: дорога уходила в сторону возвышенности, по краям зазияли заснеженные пропасти, и любое непродуманное ускорение сулило падение с обрыва. Однако свернуть обратно они уже не могли.

Сгущалась ночь, рельсы тянулись в бесконечность, склоны становились все круче и круче, и, судорожно вцепившись в руль, елозивший во вспотевших ладонях, Аслан, слившийся всем своим существом с автомобилем, обмирая, метр за метром продвигался вперед, думая, что скажет Исе, если все-таки сверзится с откоса… Одновременно, вторым планом, с растерянной досадой он задавал себе невольный вопрос: как, завершив акцию, они будут выбираться назад?

– Шайтан!
– внезапно воскликнул Джамбик.

Аслан хрипло застонал: на них, сияя фарами, надсадно и угрожающе гудя, шел черной многотонной громадой электровоз.

По счастью, обрыв по правой стороне движения сглаживался пологим выступом, и, свернув с рельс, автомобиль плавно заскользил по нему, погружаясь по крышу в ватное болото снежных наносов.

Скрипнул проседающий под днищем наст. Зашипел заглохший движок.

Аслан открыл оконце, разгреб заваливающий салон снег и, высунув в образовавшуюся прореху голову, узрел на фоне звездного неба металлическую закопченную громаду локомотива.

– Чего свернули-то?
– донесся до него радостный, звонкий голос.
– Мы бы назад подали, а теперь вытаскивай вас!

Выкарабкавшись из затонувшей в снегу машины, Аслан принял из рук машиниста ржавую лопату с черенком-огрызком, принявшись разгребать неподатливую снежную массу, ощущая, как холодной сыростью набухают брюки и тонкие носки.

Обдирая ладони, приладил к буксировочному крюку разлохмаченный металлический трос.

Локомотив подал назад, легко выдернув из снежного плена несчастный БМВ, со скрежетом измятых о рельсы коробов и подвески вновь взгромоздившийся на железнодорожное полотно.

Полчаса ушло на то, чтобы отвязать проклятый, затянувшийся в мертвый узел трос.

В лохмотья разодрав перчатки, искарябав задубевшие от анестезирующего мороза пальцы, Аслан уселся в сугроб на водительское сиденье, не чувствуя педалей деревянной колодой ступни.

Угрюмо клацал зубами нахохлившийся, продрогший Джамбик.

Изувечив днище машины, пару раз едва не слетев с откоса, каким-то чудом они все же добрались до полустанка, где отвинтили номерные знаки и извлекли из тайников в креслах боевое оружие.