В километре виднелись редкие огоньки искомой деревни.

Налетевшая метель скрыла едва угадываемую тропку, ведущую к далеким покосившимся хатам, и, сбившись с нее, по пояс в снегу, Аслан с Джамбиком побрели, слепо ориентируясь в неприветливом пространстве, на заветные источники электрического света, мутно плавающие в ошалевших глазах.

Они двигались, проваливаясь в какие-то канавы и карабкаясь на их стены, как замерзшие клопы, не ощущая своих закаменевших тел.

У первой хаты остановились, подойдя к окну, всмотрелись в глубь небольшой комнаты, где сидел возле стола с самоваром на табурете какой-то согбенный дедок, попивающий чай с баранками.

– Пошли!
– просипел Джамбик.

Через незапертую входную дверь они проникли в темные сени, вонявшие кислой капустой, и остановились перед дверью, ведущей в комнату, обитую потертым дерматином с выбившейся из его трещин грязной ватой.

Аслан раскрыл дверь и размашисто шагнул в тепло помещения.

И тут же ослепляющий удар в голову откинул его назад, на стоящие на низких полатях ведра, опрокидывая которые он повалился навзничь в растекшуюся на полу лужу…

– Головку-то перед притолокой нагнуть надобно, - спокойно прокомментировал случившееся событие надтреснутый старческий голос.

Отирая с себя льдистую воду, Аслан, вжав голову в плечи и осторожно взирая на потолок, наконец-таки освоил вход в помещение.

– Друга ищем, - сказал, оглядывая углы комнаты.

Беленая громадная печь, две койки, застланные лоскутными одеялами, пожелтевшие фотографии на стенах, старенький телевизор с занавешенным кружевной тряпкой экраном…

– Какого еще друга?
– осведомился дедок, дуя на дымящееся блюдце с желтенькой жидкостью.

– Игорем зовут. Из Москвы. Дом у него тут…

– Хе, - сказал дедок, шмыгнув носом.
– Ну бывает же, а!

– Что… бывает?
– настороженно спросил Джамбик.

– Бык летает, мешок перлит, - ответил дед.
– Он уж тут года три не показывался, Игорь этот. Купил хату сдуру, да и забыл о ней. К тому ж сгорела хата-то. Бродяги в ней какие-то переночевать устроились и запалили по пьяному делу.

Джамбик устало опустился на свободный табурет.

– Переночевать пустишь, отец?

– Гляди-ка, родственник!
– ответил, качнув головой, дедок.

– Мы заплатим.

– Ладно, лезьте на печь, грейтесь. Чай, через сугробы перлись?

– Да дороги же нет!
– произнес Аслан злобно.

– Как нет?
– удивился дед.
– От полустанка-то? Есть дорога. Чистим ее. Не разглядели, видать… А дорога есть.

– И машина проедет?
– Джамбик закашлялся.

– И машина!

– Шайтан!
– скрипнул Аслан крепкими зубами.

Помятые, взъерошенные и угрюмые, они, глотая утром безвкусный пресный чай, рассуждали, как выбираться из мертвой зыби снегов.

Пускаться в обратный путь по рельсам Аслан не желал, убеждая Джамбика сходить к переезду и нанять там трактор, способный проложить в сугробах необходимый для продвижения к цивилизации окоп.

Одолжив у деда вонючие валенки и кургузую солдатскую ушанку, Джамбик, сквернословя, начал собираться в путь.

Тут выяснилось, что вчера на трудной дороге в деревню он где-то выронил пистолет.

Аслан, встревоженный ответственностью перед Исой за утрату боевого оружия, разразился истерическими ругательствами, понимая, что «TTV, отыщись даже в деревне металлоискатель, уже не вернешь: ночная метель загладила все следы.

Джамбик поспешил ретироваться прочь. В своем пижонском пальто, странно сочетавшемся с деревенской обувкой и солдатским головным убором, он смотрелся довольно-таки чудновато.

Глядя ему вслед, Аслан, стучавший кулаком по столу, твердил, выпучив глаза, одно лишь слово: - Мудак! Мудак! Мудак!

Стоя у переезда и вытирая рукавом пальто неуемно текущую из носа жидкость, Джамбик ловил трактор, с удивлением уясняя, что данное гусеничное средство передвижения если и водится на здешних дорогах, то в экземплярах редчайших.

Прошел час, другой, однако трактора на горизонте не обнаруживалось.

Продрогший Джамбик уже подумывал о возвращении назад, редактируя мысленно аргументы в пользу возвращения на БМВ по узкоколейке, но тут в облаке чада возник ширококолесный «кировец» с притороченной к нему бочкой с фекалиями.

– Эй!
– слабо воскликнул простуженным голосом Джамбик, замахав неповинующимися руками.
– Стой, брат!

– Чего?
– высунулась из кабины лунолицая пропитая физиономия.