– Что это?
– удивилась Френсис. Она сидела на одном из кресел перед панелью управления, оказавшейся совершенно бесполезной с тех пор, как корабль начал двигаться. Теперь все показания вертелись на экране в безумной пляске.

– Какие-то искажения. Ведь до сих пор в червоточине никто не бывал.

– Но какие-то предположения есть?
– допытывалась Френсис.

– По идее, червоточина должна куда-то вести, - объяснил Адриан.
– Мы вошли с одного конца; значит, где-то есть другой, и оба они соединены через гиперпространство. Физики считают, что они должны выглядеть, как черные дыры, только без горизонтов.

– По-моему, больше похоже на белую дыру, - заметила Френсис.

– Некоторые ученые предполагают, что относительное движение входов в червоточину превращает энергию космического микроволнового фона в видимый свет и создает что-то вроде интенсивного сведения.

– Жаль, что они никогда не узнают, насколько были правы, - вставила Джессика. Она стояла между Адрианом и Френсис, положив руки на спинки кресел.

– А что, эти штуки… червоточины, они повсюду?
– не унималась Френсис.

Адриан покачал головой.

– Естественные червоточины должны быть маленькими и недолговечными. Эта создана искусственно.

– Но кому понадобилось создавать червоточину?
– удивилась Френсис.

– Для того чтобы как можно быстрее перебраться с одного конца Вселенной на другой. Это может объяснить, почему Питер получил послание в энергетических лучах. Передача сообщения на межзвездные расстояния могла затянуться на века или тысячелетия, если расстояния были действительно велики. Но если они исходили из того конца червоточины, что находится вблизи Солнечной системы, значит, могли прибыть менее чем через год. И тот, кто находился на другом конце, знал, где мы, а может, и следил за нашими передвижениями.

– Но что они могли увидеть отсюда?
– возразила Джессика.
– Даже Солнце ничем не отличается от обычной звезды!

– Они могли засечь передачу энергии, радио- и телепередачи.

– Все равно, бред какой-то, - стояла на своем Френсис.
– Кто мог такое сотворить?

– Создания, чей научный потенциал неизмеримо превышает наш, - заявил Адриан.
– Те, кого физик Кип Торн назвал «бесконечно прогрессирующей цивилизацией».

– Ты сказал, что червоточины должны быть недолговечны, - вставила Джессика.
– Но эта, похоже, многое выдержала.

– Значит, они должны были не только создать ее, но и предохранять от разрушения. Ученые считают, что это требует использования того, что они называют «экзотической материей», имеющей среднюю плотность негативной энергии, одной из характеристик которой и является способность растягивать стенки червоточины, вместо того чтобы позволить им рухнуть.

– Как антигравитация, - догадалась Джессика.

– И что все это означает?
– поинтересовалась Френсис.

– Мы внутри чего-то, не относящегося к нашей реальности, - пояснила Джессика, - и это «что-то», если повезет, уведет нас так далеко от Земли и Солнца, что мы не сможем увидеть их в ночном небе.

– А если не повезет?
– настаивала Френсис.

– Мы закончим наши дни здесь, или червоточина разрушится прямо с нашим кораблем внутри, и мы застрянем в гиперпространстве.

– Примерно так, - рассеянно согласился Адриан, глядя в блокнот.

– Что стряслось?
– встревожилась Френсис.
– Кроме того, что мы заблудились.

Адриан показал им листок, на котором кто-то написал: делать заметки.

– Неплохая идея, - оживилась Френсис.

– Разумеется. Только это не я писал. То есть не помню, чтобы я это писал. Помню, что напишу это…

Он смущенно огляделся.

– И я помню, - оживилась Френсис.
– Но этого не случится…

– Что происходит?
– спросила Джессика.

Адриан заключил слова в квадрат и нарисовал по бокам еще два квадратика.

– Пространство внутри червоточины иное. Вероятно, и время тоже. Пространство и время - часть того же самого континуума. Так что мы должны быть готовы к неприятностям. Например, в какой-то момент я могу сказать: «Словно никогда не было ни до, ни после». Но это неверно. «До» может произойти после «после».

– Вроде того, когда ты вспоминаешь еще не случившееся, - хмыкнула Френсис.

– Или не помнишь того, что уже случилось, - добавила Джессика.

– Плоха та память, которая работает только обратным ходом, - нахмурилась Френсис.

– Почему у меня такое чувство, словно ты кого-то цитируешь?
– покачала головой Джессика.
– Если не считать того факта, что ты вечно кого-то цитируешь.

– Это из «Алисы в Стране чудес», - пояснила Френсис.
– Вернее, из продолжения, «Алиса в Зазеркалье». А все это пришло мне на ум, потому что мы, как Алиса, провалились в кроличью нору, а в Стране чудес все вверх тормашками.