– У нас совсем не оставалось времени на личные дела, - начала Джессика.
– Слишком мы были заняты постройкой корабля. Теперь же нам совершенно нечем заняться, пока не найдем способ выбраться из червоточины.

– Да, время… - рассеянно повторил Адриан, не в силах придумать ничего, что могло бы оттянуть неизбежное. И хотя он славился способностью принимать решения, в человеческих отношениях разбирался не слишком хорошо.

– Мы - группа людей, оторванных от остального человечества, и вряд ли когда-нибудь сможем вернуться назад.

Адриан кивнул.

– Поэтому, - продолжала Джессика, - нам стоит поразмыслить о выживании.

– Я только об этом и думаю.

Адриан откашлялся. В комнате отчего-то стало невыносимо душно.

– Нужно как-то устраиваться, - сказала Джессика.

– Устраиваться, - повторил Адриан.

– Разделиться по парам. Подумать о том, что пора иметь детей.

– Понятно, - тупо сказал Адриан.

– Знаю, ты не слишком любишь говорить, даже думать о подобных вещах, - заметила Джессика.
– Приходится нам, женщинам, заботиться об этом, строить планы, договариваться.

– Хочешь сказать, что уже обсуждала это?
– прохрипел Адриан.
– Вместе с другими женщинами?

Он сам не узнавал своего голоса, но ничего не мог поделать.

– Разумеется, нет, - заверила Джессика.
– Но мы все знаем. И я хотела сказать, что всегда восхищалась тобой как руководителем и человеком. Мало того, ты мне нравишься.

Она порывисто прижалась к нему и поцеловала.

Адриан, на какой-то миг забывшись, ответил. Ее губы были мягкими и чувственными. Но он тут же отстранился, потрясенный реакцией собственного тела. Джессика встала, и Адриан неожиданно остро ощутил, что обтягивающий, как чулок, комбинезон скрывает тело женщины, мало того, женщины желанной, и эта женщина готова принадлежать ему.

– Я рада, что все улажено, - прошептала она, поцеловала его в щеку и вышла из комнаты.

– Улажено?
– запоздало пробормотал он.
– Улажено? Успокаивало одно: все это забудется, как и остальное.

Ему показалось, что откуда-то доносится смех, но голоса были совершенно незнакомы.

Адриан не считал себя хорошим оратором, но Френсис заявила, что его выступление просто необходимо. Команда ждала хоть какого-то ответа. Пусть Адриан тоже сбит с толку, но он был и остается капитаном. А это означает, что решение должен принять именно он. Более того, он не смеет выказывать перед экипажем своих истинных чувств - беспомощности и растерянности.

Он собирал команду дважды: в первый раз перед пробным полетом, когда предложил каждому возможность отказаться и уйти незамеченным. На втором совещании обсуждалась компьютерная программа: стоит позволить ей действовать дальше, направляя землян к цели, выбранной инопланетянами, или остановить.

После этого команда разделилась на группы - рабочие и по интересам. Экипаж был набран из добровольцев, согласившихся строить корабль. Сначала время занимали вечеринки и веселье, но позже стали возникать склоки и ссоры, особенно на почве ревности и любви. Обычно для разрешения подобного рода недоразумений стороны прибегали к советам Френсис или, если это не помогало, к корабельному суду. Последней инстанцией считалось мнение капитана. Теперь же ему пришлось встретиться со всеми и объяснять необъяснимое.

Экипаж собрался в спальне холостяков. Френсис стояла позади капитана, всей своей фигурой олицетворяя поддержку. Джессика загораживала дверь, словно боялась массового бегства.

– Мы знали, что придется встретиться с неизведанным, - начал Адриан, - только не предполагали, что оно окажется столь безумным.

По толпе собравшихся пробежал нервный смешок.

– Мы прошли через испытания, которым нет разумного объяснения, - продолжал Адриан.
– Но связаны они с нашим пребыванием в червоточине. Пока известно только это. Но вот отрадный факт: поскольку все мы здесь, можно считать, что корабль выдержал. Хотя мы мало что помним…

– Лично я не помню ничего из случившегося после того, как мы куда-то попали, - проворчал один из членов экипажа.
– И это меня пугает.

– Такое кого хочешь напугает, Кевин, - согласился Адриан.

– Но это полбеды!
– воскликнула одна из женщин.
– Я припоминаю вещи, которых вообще не было: например, что мы с Биллом поссорились…

– А я вспомнил, как мы помиримся, - сообщил мужчина, смеясь.

– Поэтому мы предположили, что здесь, в червоточине, причина и следствие поменялись местами. Но мы не позволим неожиданному взять верх над нами, если хотим понять, что происходит и как отсюда выбраться.

– И когда это будет?
– допытывалась женщина.

– Мы пока еще многого не знаем, Салли, - вздохнул Адриан.
– Наверняка известно только одно: «когда» - это слово, которое ничего не значит в том месте, где мы находимся. Червоточина - это космический вневременной туннель, по которому можно перебраться из одного конца Вселенной в другой, вроде складывающегося пространства, где соприкасаются и скрещиваются отдаленные друг от друга точки. Червоточина существует в некоем гиперпространстве, где время и пространство неразделимы. Мы думаем…