– Да, да, знаю, - я постарался, чтобы моя улыбка вышла несколько болезненной. Это не потребовало больших усилий.
– Оставим РЗР в покое. Займемся более полезным делом. Так... Ты выяснила, что там с той страховой компанией?

– Да, я собрала материалы.

Анна принялась раскладывать на столе бумаги, периодически бросая на меня настороженные взгляды.

Сидящий у нее за спиной Солома покачал головой глядя на меня. Он думал о том же, о чем и я. Королева, когда узнает, оторвет нам головы и устроит крокетный матч. Про то, что сделает Котенков и те, кто за ним стоит, мне и думать не хотелось.

Оглядываясь назад я пытаюсь понять, что именно заставило нас поступать так, как мы поступали. К сожалению, ничего более пристойного, чем банальная убежденность в том, что мы поступаем правильно, в голову не приходит. Когда этот сопляк Рэндом заполучил-таки всю эту историю целиком, то заметил, что, кажется, все кто принимал участие в действе считали так же как и мы. Он также заметил, что историю придется приукрасить. Всего один труп и главные герои, тыкающиеся из стороны в стороны словно слепые щенки - это вовсе не то, что хочет услышать искушенный слушатель. Может быть в чем-то он и прав, но наверное все-таки нет особой разницы том, кто мы и что делаем.

Дни летели словно кадры кинофильма пущенного на утроенной скорости. Дел привалило выше крыши и большинство из них того самого дурацкого, абсурдного типа, когда не знаешь то ли смеяться, то ли плакать.

Несколько озабоченных нравственностью жителей Диптауна углядели в изображении кактуса на плакатах московского клуба любителей-кактусоводов сходство с эрегированным половым органом.

Известный российский производитель натуральных соков, нектаров и освежающих напитков разместил рекламу, заведомо вводящую покупателей продукции в заблуждение относительно качества предлагаемых продуктов.

Захудалая рок-группа подала в суд на звукозаписывающего монстра распространяющего записи в глубине, обвинив его руководителей в нечистоплотности, предоставлении неверной статистики объемов продаж и потребовав прекратить рекламную акцию связанную с раскруткой нового альбома. Альбом назывался "Припорошенная мразь" и дома Солома крутил его с утра до вечера пока я, сорвавшись, не наорал на него.

Приближалась пора выборов в депутаты Законодательного Собрания со всеми вытекающими отсюда последствиями. Анна каждый день заваливала нас новыми постановлениями о правилах размещения агитационных материалов в Диптауне. Добрая половина из них противоречила друг другу.

Солома не успевал выкраивать время для встреч со своей подружкой. Я, бросив бриться, отрастил мерзкую бороденку, перестал гладить рубашки, забросил в шкаф свою небогатую, в три штуки, коллекцию полосатых галстуков и начал подумывать о поиске нового места работы.

В один из этих сумасшедших дней Валерка Котенков поймал меня в столовой и сунул в руку бумажку с номером банковского счета и кодом. Я проверил: на счету оказалось две тысячи. Маловато для того, чтобы просить о серьезной услуге, но от нас всего-то и требовалось, что смотреть в другую сторону. Это не составляло особого труда, нам было не до "Русской Зоны Развлечений", тем более что новые, впрочем, немногочисленные, жалобы на их работу Жукова отправляла теперь в другой отдел, где они незаметно оседали в ворохах бумажного хлама.

Анечка Летова радовалась нашему благоразумию, я уже был готов все забыть, но Солома ухитрялся по-прежнему собирать материал. Не знаю когда. Может быть он вообще не спал.

– Лир?

– Да?!
– раздраженно рявкнул я, оторвавшись от груды бумаг, которую перебирал в поисках потерянной служебной записки.
– Что еще?

– Просмотри это.

Он протянул мне черную дискету без маркировки.

– Что здесь?

– Просто просмотри, - с нажимом сказал мой приятель, многозначительно оглядевшись.

Оглядывать в нашем кабинете особенно нечего, кроме разве что новой мебели - Жукова сдержала свое обещание. Я недоуменно моргал и хмурился, пока меня не осенило. Мой приятель подозревал, что кто-то мог установить у нас "жучки". Смешно, правда?

Я включил компьютер, запихнул дискетку куда положено и бегло просмотрел собранные моим приятелем материалы. Желание смеяться у меня тут же исчезло. По ночам, когда я вырубался, не в силах что-то искать и о чем-то думать, Солома собирал информацию в Диптауне.

Он бродил по таким местам, в которые нормальный человек никогда не полезет. Благотворительные общественные организации, отделения политических партий, митинги и клубы психопатов, где люди переворачивают горы грязного белья, чтобы после облить помоями своих конкурентов. По сравнению с любым из пресс-клубов, которые он посетил, газетенки вроде "Шелухи" казались образцами респектабельности. Здесь можно было найти компромат на кого угодно - начиная от мэра захудалого провинциального городка и заканчивая солидными людьми протирающими штаны в Государственной Думе. Власть и бизнес тесно связаны друг с другом, так что на коммерсантов здесь тоже было немало. Многие из них потеряли бы сон, узнав сколько грешков выплыло наружу. Солома ухитрился отыскать даже несколько входов в Даунтаун, что было верхом безумия, потому что в таких местах инспекторам Диптаунской Службы Надзора жгут процессоры без всяких разговоров.