По дороге я бросил взгляд на экран монитора. Картинка ни о чем мне не говорила. Серая, невзрачная комнатка с плохой прорисовкой деталей и кое-как натянутыми стандартными текстурами. Солома разговаривал с незнакомым мне человеком. Лицо бледное, угловатое, словно в старых видеоиграх. Обстановка ни о чем не говорила. Куда это занесло моего приятеля?

Я вернулся на кухню, плотнее прикрыв за собой дверь. Вот так смотреть, что делает другой человек в Диптауне - все равно, что подглядывать в замочную скважину. Есть в этом нечто постыдное, и нет ничего притягательного.

Ладно, оставим. Статья, над которым я трудился, выходила вполне приличной. Еще пара часов работы, плюс полчасика на правку, навести лоск, почистить, отполировать - и все будет готово.

Перекурив, я вновь принялся за дело и остановился, лишь когда услышал скрип открывающейся двери и шлепанье босых ног за по линолеуму.

– Как прогулялся?

Солома прохрипел что-то маловразумительное.

Я обернулся. Изумился. Замер с полуоткрытым ртом.

Мой приятель выглядел ожившим мертвецом из дрянного фильма ужасов. Лицо белое словно мелованная бумага, тонкие лиловые губы и огромные черные круги вокруг глаз.

Он цеплялся за стену, чтобы не упасть. Когда я это понял, то испугался.

– Какого хера?!.

Я успел подхватить его за несколько секунд до того, как он решил растянуться на столе. Чашка с кофе, правда, разбилась, ну так и черт с ней. Потом уберу. С некоторым трудом мне удалось дотащить друга до кровати. Тощий-то он тощий, но тяжеловат. Наверное, все из-за его роста.

Подложив под лохматую голову подушку я похлопал Солому по щекам, но похоже он не осознавал, что с ним происходит. Что там делают в таких случаях? Дают понюхать нашатырный спирт? Нашатыря у нас в квартире не было, спирта тоже, разве что в холодильнике стояло полбутылки водки оставшейся с каких-то посиделок, но я сомневался, что это поможет и решил предоставить все профессионалам.

Скорая приехала только через двадцать минут, которых мне хватило на то, чтобы убедиться, что Солома дышит и умирать решительно не собирается, хотя и в сознание приходить не спешит.

Периодически поглядывая в его сторону я также успел протестировать компьютер, установить факт его безукоризненной работоспособности, просмотреть логи и не найти ничего необычного, выдумать сотню тысяч сумасшедших версий о новых разновидностях дип-склероза и выбросить их на помойку. Я был недостаточно квалифицирован, чтобы дать медицинское заключение.

Приехавший врач выглядел самоуверенным и на несколько минут даже убедил меня в своем профессионализме. Моя убежденность развеялась вместе с его самоуверенностью.

– Это не обморок, а просто сон, - сказал он. И на том спасибо, а то я уж начал волноваться.
– Что бы это могло быть? Общее переутомление?

Мне явственно послышался знак вопроса в конце этого утверждения.

– Вы уверены?

Он был достаточно молод, чтобы я мог обращаться к нему без излишних церемоний и к тому же лицо его казалось знакомым. Не исключено, что раньше мы где-то встречались, хотя я и не мог вспомнить при каких обстоятельствах. Возможно, на какой-нибудь вечеринке. Внимательные зеленые глаза, каштановая шевелюра, тонкие и длинные, как у пианиста пальцы. На вид ему было не больше двадцати четырех, двадцати пяти лет.

– Чем он занимался?

Я вскочил. Я рассказал. Я показал. Я сопровождал театральное действо многочисленными пояснениями, чтобы сгладить специфику технических терминов. Это оказалось лишним. Оказалось, врач знал, что такое глубина и Диптаун ничуть не хуже меня.

– Я защищал дипломную работу как раз по этой теме, - рассеяно бросил он, просматривая лог-файл.
– Расстройства психики у пользователей виртуальной реальности. А теперь вот разъезжаю на "Скорой помощи"...

– Я и сам слежу за подобными вещами, - сказал я.
– Но никогда не слышал о подобных симптомах.

То же самое, я уверен, может сказать каждый второй житель Диптауна. Дип-склероз для многих из нас стал страшилкой, самой жуткой из всех возможных, потому что больных им стали подвергать принудительной экскоммуникации. Редко навсегда, но часто - на весь срок лечения. Проблема в том, что они почти никогда не выздоравливают.

Врач оторвался от компьютера, ничего подозрительного не обнаружив (интересно, что он вообще там надеялся найти?) и лишь озадаченно пожав плечами.

– Где он работает?

– Диптаунская Служба Надзора. Отдел надзора за рекламой.
– Я отбарабанил адрес нашего заведения, телефон, факс, e-mail и все прочее, а позже подтвердил опасения врача насчет того, чем Солома конкретно занимается.
– Конечно, бывает в Диптауне. Каждый день, по несколько часов. У нас работа такая, что сделаешь?

– И много нынче работы?

– Выше крыши, - я проиллюстрировал свое утверждение жестом.
– Ее у нас и так немало, но сами знаете - скоро выборы, так что теперь работаем, как проклятые.