Шрифт:
– Все - сплошная ложь, - я бросил листок на стол.
– Проведите служебное расследование, если считаете нужным.
Солома согласно кивнул.
– Служебное расследование? Подумайте еще раз. Я не собираюсь вас строго наказывать, хотя конечно мне придется подвергнуть вас дисциплинарному взысканию, но служебное расследование... Если вы будете на нем настаивать, то я уже ничего не смогу для вас сделать.
Сколько можно талдычить одно и то же? Я промолчал. Солома тоже.
– Так что же? Будем все отрицать, да?
– К вечеру я предоставлю вам объяснительную записку, - сказал Апраксин.
– К обеду!
– Жукова легонько стукнула ладонью по столу.
– Я жду вашу объяснительную к двенадцати часам дня. Вас, Шепетков, это тоже касается. Все, свободны.
В коридоре Солома обессилено привалился к стене. Он терпеть не мог встреч с начальством. Я тоже был не в восторге. Да, мы влипли, и влипли достаточно круто, чтобы вылететь с работы ко всем чертям с оглушительным треском. И при этом чувствовали себя ходячими покойниками. Я не переставал подыскивать разумное объяснение тому, что ухитрился проделать с нами этот Пушко-Бард, но пока не мог выдвинуть правдоподобной версии.
– Черт, еще объясниловку писать...
– Я вот подумал, а что если все ей рассказать?
– произнес в пространство мой приятель.
Смысл сказанного дошел до меня секунд через двадцать. Я действительно до смерти устал.
– Зачем?
Он пожал плечами.
– Чем не вариант?
– Чушь! Ты видел, как она завелась? Да ей просто не терпелось повесить на нас собак. Только скажи "да" и она тебя так в оборот возьмет, что взвоешь. Сам же знаешь - она свой кусок пирога от РЗР тоже получила.
– И что теперь?
– Пошли покурим, а потом - работать. То есть спать. Дома поговорим. Здесь... неуютно.
Я тоже начал беспокоиться насчет жучков в нашем кабинете. Хотя с другой стороны - это казалось лишним. У нас осталось всего несколько дней, а потом - прощай непыльная работенка. Жаль.
12
Личные убеждения вредят бизнесу - это аксиома. Вредят бизнесу также и мораль, честность и порядочность, что хорошо видно на примере работников крупных корпораций. Когда все этические ценности сталкиваются с возможностью заработать деньги, то повисает молчание порой столь плотное, что почти ощутимо физически. Оно колышется над столом густым облаком удушливых миазмов, обволакивает людей пеленой гнева, злости и взаимных подозрений.
– Я не спрашиваю вас что вы там делали.
– Голос Олега звучал глухо и размеренно.
– Это было ваше свободное время и вы вольны проводить его, как вместе, так и по раздельности, делать что угодно и...
– Тут он, наконец, сорвался закричав: - Я не знаю, не понимаю, Толик, в чем дело?! Почему ты отказался от контракта? Кто, твою мать, вообще дал тебе право отказываться от контракта? Кем ты себя возомнил? Исполнительным директором в фирме из трех человек?
Никогда прежде Олег не повышал на них голоса. Вика поморщилась.
– Я не возьмусь за этот контракт, - высказался Анатолий.
– Я отказываюсь.
– Как ты можешь отказываться?! Я сказал тебе - делай, ну так и делай свою работу, мать твою! А не желаешь работать - проваливай, хрен с тобой, найдем себе нового дипзайнера!
Дипзайнер только ссутулился в кресле.
– Он прав. Это плохой контракт, Олег, - вмешалась Вика.
– Я думаю, нам следует отказаться от всех договоров с "Русской Зоной" и немного повременить с заключением новых.
– Ты думаешь? А кто тебя вообще спрашивает?! Отказаться! А чем ты прикажешь оплачивать счета? Аренду, отопление, электричество, подключение к глубине, налоги?.. Сидеть лапу сосать? Ты говори, говори, если хочешь что сказать, предложить. Я слушаю...
– Я и говорю, что надо пока переключиться на мелкие заказы. Мы протянем некоторое время, пока все не наладится.
– Что наладится? Что?!
– заорал Олег.
– Вы можете мне объяснить или нет?
Девушка посмотрела на мрачного Анатолия и покачала головой. Она боялась, что и он взорвется, начнет говорить, убеждать, спорить... Не стал. После вчерашней проверки он вообще по большей части молчал, и это его молчание пугало ее.
– Пока нет. Все в свое время.
В дверь постучали. Короткий привычный стук, а потом заглянул Аркадий, один из близнецов-ремонтников, заглянул и недоуменно уставился на собравшихся поверх очков в тонкой, посверкивающей золотом оправе.
– Общий привет всем. Вы чего тут, ребята? Орете так, что в конце коридора слышно...
– Закрой дверь, - зло сказал Олег.
– У нас производственное совещание.
Аркадий некоторое время стоял на пороге, потом захлопнул дверь.
Быстрые, удаляющиеся шаги обиженного и ничего не понимающего человека.
Толик молчал. Вика молчала. Что тут скажешь? Что они вообще могли сказать? Дружба - дружбой, работа - работой, но как бы они ни относились к Олегу, он не подходил для того, что они собирались сделать. Он не понял бы их идей, не одобрил бы, да и не нужен он был по большому счету. Третий - лишний.