– Ишь, распоясались, мать их етит!
– неожиданно громко взвизгнула старуха, потрясая клюкой.
– Сволочи! Все - сволочи!

– Вот и я говорю, - согласился Костюм, получив долгожданную поддержку.
– Распоясались совсем.

Никто другой не обратил на ругань внимания. Пусть кричат, что угодно - хоть хором, хоть сольно только очередь от этого быстрее двигаться не станет. Вика посмотрела на симпатичного, хоть и полноватого парня, стоящего сразу за Костюмом. Тот виновато отвел глаза в сторону.

– Ты же тут и распоясался, папаша. И не фиг на меня орать, - сказала Вика.
– Закрой поддувало.

Костюм возмущенно забулькал. Индифферентно чавкавшая рядом девица очнулась на миг от оцепенения и произнесла в пространство:

– Вот молодежь пошла!

– Сама бы ты пошла, - посоветовала ей Вика

Она повернулась к усталой светловолосой кассирше, выложила на стол корзину с продуктами и улыбнулась. Автоматическая улыбка в ответ. Вика покупала здесь продукты регулярно и кассиршу знала в лицо. Та, конечно, тоже запомнила постоянную покупательницу и, хотя они почти никогда не разговаривали, что-то неосязаемое между ними было, что-то обычно возникающее между почти незнакомыми, но симпатизирующими друг другу людьми.

– Смотрю, у вас сегодня праздничный ужин? Двести девятнадцать восемьдесят.

– Да, что-то вроде, - Вика улыбнулась, неторопливо отсчитывая деньги. Костюм нетерпеливо пыхтел у нее за спиной. Ничего, подождет.
– Решила себя немного побаловать.

– Сама не побалуешь, от других не дождешься, - вздохнула кассирша.
– Сдача, пожалуйста. Тридцать рублей, двадцать копеек. Следующий.

– Спасибо.

Вика сгребла мелочь в карман и подхватила загруженные продуктами пакеты.

Теперь - домой, по полутемным улицам, под тем моросящим холодным дождем, которые не освежает, а заставляет лишь чувствовать себя мерзко и неуютно. Да, это не глубина. Сзади послышался топот ног. Девушка остановилась

Паренек из магазина догнав ее быстро, смущенно улыбнулся, переводя дыхание.

– Ну?
– спросила Вика.
– Чего тебе.

– Хотел извиниться, - ответил тот.
– Прости, что я не вмешался там, в магазине.

– Тебе не за что извинятся. Не хотел лезть в чужие разборки, так?

– Ну...

– Палки гну!
– отрезала девушка.
– Всегда спокойнее отсидеться в стороне, верно? Вот он я - весь не при делах, стою никого не трогаю. А когда все заканчивается - подкатываю со словами сочувствия и поддержки. Это твоя философия?

– Ты не права, - парень сердито сверкнул глазами.
– Я хотел вмешаться. Еще бы слово и я...

– Да пошел ты! Такие, как ты вечно просиживают задницы наблюдая со стороны за тем, что делают такие как я. А потом аплодируют победителю. Вы ведь не из тех, кто действует, вы просто наблюдаете, что здесь, что.., - Вика осеклась.
– Неважно.

– В глубине?
– предположил парень.

– И там тоже, - согласилась девушка.
– А теперь - отвали.

Он помолчал немного, глядя на нее, и отвалил. Вот и все.

– Я найду их и заставлю жрать собственное дерьмо.

Это звучало слишком грубо для Соломы, но мой приятель был в бешенстве. При его фетишистском отношении к компьютерам это закономерно.

– Вы, пацаны, круто попали.
– Балахончик курил "травку", лениво прислушиваясь к нашему разговору. Мы не гнали его, потому что он поставил нам неплохое, в общем-то, хоть и бесплатное пиво. К тому же, как-никак, это его заведение.

Тем не менее, я посоветовал ему заткнуться.

– Я серьезно, Лир, - упрямо повторил Солома.
– Я найду этих гадов, чего бы мне это не стоило.

Я смерил его своим самым лучшим выразительным взглядом и он потупился. Мы двое совсем не похожи на крутых парней из тех книжек, что он так любит читать. Те типы вламываются в штаб-квартиры плохих ребят, разносят там все из автоматов, бьют морды и в конце концов отправляются спать с симпатичными фотомоделями. Мы же обычные рохли из Диптаунской Службы Надзора, те самые середнячки, что всю свою жизнь выписывают квитанции за мелкие нарушения и оттягиваются в третьесортных пивнушках. Но кто-то должен этим заниматься, правда ведь?

– Лир, я не отступлю. Говори, что хочешь, но...

– Я и говорю. Они разотрут нас в порошок.

– На кого вы собираетесь наехать?
– поинтересовался Балахончик.

– Ты заткнешься, наконец?!

– Ну ладно-ладно, че ты взъелся-то так, Лир?
– Он успокаивающе выставил вперед раскрытые ладони.

– Не заткнешься, я еще не так на тебя взъемся, - пообещал я.

Солома ожесточенно грыз фисташки, запивая их пивом. Ясно, как божий день, что он намеревался стоять на своем до последнего. Что бы там не проделал с нами Пушко, Солому это не испугало. Не настолько, чтобы выбросить из головы мысли о мщении.