– Жаль. Ты... Света, ты позвони мне, ладно?

Света? Так она ему назвалась?

– Ладно, - сказала Вика, вовсе не собираясь выполнять обещание.

Кажется, он это понял, но ничего не сказал. Встав, натянул плавки и проводил ее до двери. На этом все и кончилось. И хорошо, что кончилось, хотя сожаление по этому поводу ушло не сразу. Вика так и не поняла почему и о чем она сожалела.

С самого утра понедельника Жукова устроила мне разнос: монолог растянулся на добрых полчаса. Она была холодна, гневно потрясала пышными рыжеватыми локонами нового парика и сверлила меня холодным взглядом. Я отнесся к представлению равнодушно. Нет нужды церемониться с начальством, если подписанный приказ об увольнении лежит перед тобой на столе. В конце концов никто и не собирался при расставании сохранить какое-то подобие теплых отношений.

Я послал ее на все возможные буквы русского алфавита. Она пригрозила очередным выговором и денежным взысканием. Для нее это хороший способ сократить мое выходное пособие.

Хлопнув дверью, я рявкнул на секретаршу, потребовавшую от меня что-то подписать и вернулся в свой кабинет, где не торопясь выпил две чашки кофе и начал новую пачку сигарет. Постучав, заглянула Летова. Она желала знать как у меня дела.

Я пожал плечами.

– Увольняют.

– Да ты что?!
– Анна выглядела расстроенной.
– А как же ОВР? Они довели расследование до конца?

– Это не имеет значения. Жукова все равно прицепит ко мне служебное несоответствие, и с таким клеймом меня никуда больше не возьмут.

– Лир, может мне с кем поговорить?

– Да не стоит... Все равно я собирался уходить, - соврал я.
– Нашел себе работу получше.

– Да? И где?

– Есть тут одна компания. Платят больше и неограниченный бесплатный доступ в Диптаун из дома дают.

– А как же "служебное несоответствие"?

– У меня там знакомый. Бывший однокурсник, ему плевать, что там в трудовой книжке написано. А может еще напишу "по собственному", мирно разойдемся... Не знаю, увидим.

Анна, кажется, поверила. Она задумчиво теребила цепочку с крестом, висящую на шее. Золоченый Иисус страдальчески морщился, не решаясь поднять на меня глаза. Наверное, ему было стыдно за своего папашу. Не знаю, как я чувствовал бы себя на его месте. Я имею в виду - глядя на все то, что происходит в этом мире нельзя не прийти к мысли, что можно было бы устроить все и получше.

– Как там Семен? Выздоравливает?

– Да, ему уже лучше.
– Я бросил взгляд на трэй, где мирно помигивали часы.
– У меня с ним встреча через полчаса. Передать что-нибудь?

– Привет передавай. И чтобы выздоравливал поскорей.

– Хорошо, - я улыбнулся. Анна умеет меня успокаивать просто своим присутствием. Не знаю в чем тут дело и понимает ли она сама это.
– Обязательно.

Мы встретились в забегаловке Балахончика. Я нацепил на себя наспех сляпанный скин уличного ублюдка и никто не обратил на меня внимания. Впрочем, народу в это время суток здесь было немного. В основном бездельники которые прогуливали школьные занятия ради бессмысленной болтовни.

– Привет, брат.

Балахончик бросил на меня пренебрежительный взгляд. Он все еще играл роль крутого хозяина крутого заведения. Она никогда ему не надоедает.

– А ты еще что за хрен?

– Лир.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Мне показалось, что он испугался.

– Крутой прикид...

– Ага.
– У меня самого этот скин вызывал только отвращение.
– Солома забегал?

– У вас тут что сегодня - тайная встреча или что еще?

– Забегал или нет?

– Да вон он штаны трет, - буркнул Балахончик.

У другого конца стойки сидел здоровенный негр со зверским выражением лица. Поймав мой взгляд он нахмурился, не узнавая.

Я подсел к нему. Мы обменялись любезностями и задали друг другу несколько вопросов, чтобы убедиться в том, что оба - настоящие. Потом я выложил ему все, что произошло вчера. По ходу рассказа Солома мрачнел все сильнее и сильнее. С его рожей это было действительно пугающее зрелище.

– Доигрались, - выдавил он, когда я закончил рассказ.
– Придурки чертовы!

– Я не думал, что до этого дойдет, - сказал я.
– Не слишком правдоподобно, если честно. "Физическое устранение"... В самом деле, не думал!