– Я останусь с ней, – заявил Бригг. – Мы спрячемся внизу и переждем, пока враги пройдут мимо.

– Нет, нет! – крикнула Филиппа и топнула ногой. – Ты не должен бросать меня! Что будет со мной? Что будет, если они меня схватят? Они же меня… они могут сделать мне больно!

Бригг внимательно посмотрел на нее.

– Может быть, тебе действительно лучше спуститься с нами? – предложил он.

Филиппа первой слезла с трубы по опоре, за ней последовала миссис Раскин со своей бутылкой, которую она не выпустила из рук несмотря на то, что была близка к обмороку. Бригг спрыгнул последним. Топот бегущих ног слышался уже довольно отчетливо, и он поспешил затолкать миссис Раскин туда, где покров листвы казался ему наиболее густым. Миссис Раскин немедленно угодила в какую-то яму, погрузившись в нее почти по пояс, но Бригг уже ничего не мог с этим поделать. Схватив Филиппу за плечи, он толкнул ее за ближайший куст; при этом девушка запуталась в колючках, которые с отчетливым треском разорвали в нескольких местах ее платье. Бригг тоже спрятался, чувствуя мягкое прикосновение теплой грязи с одной стороны и упругое тело Филиппы с другой. Близился решающий момент, и ему показалось, что он должен сделать что-то мужественное, чтобы подбодрить девушку. Посмотрев на Филиппу, Бригг вымученно улыбнулся, но она зажмурилась и принялась громко молиться Богу.

Ему пришлось прервать это общение с высшими силами, зажав ей рот грязной рукой. Мятежники-китайцы были уже где-то совсем рядом; Бригг ясно слышал, как они переговариваются между собой и топочут по трубе босыми ногами. В страхе он закрыл глаза и уткнулся лицом в плечо Филиппы. Девушка сильно дрожала, и Бригг подумал, что услышать их не составит никакого труда. Преследователи были как раз над ними.

И они остановились.

Бригг испугался, что его сейчас вырвет, и крепче стиснул плечи Филиппы. Он мог только молиться, чтобы миссис Раскин не пришло в голову пошевелиться или заговорить со своими рыбками.

Враги нерешительно топтались наверху. Судя по звукам, их было всего несколько человек – может быть дюжина или около того. На всякий случай Бригг подтянул к себе винтовку, но обнаружил, что затвор забит грязью, и почувствовал, как сердце его ушло в пятки. Он был абсолютно уверен, что их заметили, но тут ему показалось, что преследователи спорят между собой. Через несколько невыразимо долгих минут Бригг снова услышал топот босых ног по трубе, а удаляющиеся голоса подсказали ему, что опасность миновала. Прижимаясь лицом к груди Филиппы, он выждал еще несколько минут. Никто не вернулся.

– Ушли! – выдохнул наконец Бригг. – Они ушли.

Наступила такая тишина, что ему показалось – мать Филиппы умерла, но это было не так: миссис Раскин крепко держалась за жизнь и за свою молочную бутылку. Впрочем, ни у Бригга, ни у Филиппы не было сил не только тащить ее куда-то, но и двигаться самим. Они легли прямо в грязь и пролежали так, то задремывая, то просыпаясь, все оставшиеся ночные часы, пока в джунгли не пришел рассвет, пока не запели птицы и не забегали по лужам стремительные водомерки.

Только тогда они увидели, что до спасительного конца трубы оставалось всего несколько сот ярдов.

Шагая под жарким утренним солнцем по дороге, ведущей к гарнизону, Бригг погрузился в приятные размышления о событиях вчерашнего вечера и о своем поведении в чрезвычайных обстоятельствах, которое, как ему казалось, вполне можно было считать геройским. К этому времени деревню уже патрулировали гуркхские стрелки, а на улице перед китайским синематографом маячил бронемобиль. Все остальное выглядело как обычно.

Правда, над конторами все еще поднимался прозрачный дымок, но здания, которые Бригг мог видеть с дороги, не пострадали. О вчерашних беспорядках напоминала только поваленная прыжковая вышка у бассейна, издалека напоминавшая припавшего к воде аиста.

Бригг был в грязи с ног до головы, усталое тело ныло и болело, но внутри он ощущал приятную теплоту от сознания того, что, попав в переделку, не растерялся и не только стрелял по врагам из винтовки, но даже спас от бунтовщиков пожилую женщину и прелестную девушку.

Когда они выбрались из джунглей, неблагодарная Филиппа сразу повела свою грязную мамашу в госпиталь, а Бригг остановил попутный грузовик Королевских ВВС и добрался на нем почти до Пенглина. По дороге он рассказывал водителю о своих приключениях, и если и преувеличил, то лишь самую малость.

И вот теперь высокий и худой Бригг устало шагал по насыпи шоссе, горделиво поглядывая в сторону гарнизона. У главных ворот были сложены мешки с песком, над которым белели похожие на пудинги лица часовых. Толстяк Фишер вышел из ворот навстречу Бриггу и, отдуваясь, полез на насыпь.

Этот момент Бригг отрепетировал уже давно.

– Разрешите доложить, сарж, – негромко, словно преодолевая смертельную усталость, сказал он. – Рядовой Бригг прибыл в расположение…

– Хорошо, что вернулся, – проворчал Фишер, отчего-то не выказывая никакой радости. – Тебя хочет видеть полковник.

«Еще бы он не хотел меня видеть!» – сказал себе Бригг, а вслух спросил:

– Разрешите почиститься, сержант?

– Нет, – буркнул Фишер. – Полковник велел доставить тебя к нему, как только ты появишься.