Двое китайцев, бежавших впереди, упали, и Бригг в ужасе подумал, что каким-то образом уложил сразу обоих, но тут и остальные попадали на животы и поползли за изгороди, и он сообразил, что враг просто ищет укрытия. Тем не менее горячая винтовка в руках – настоящее смертоносное оружие! – заставила Бригга почувствовать себя могучим и неуязвимым воином. Восторг и упоение боя наполнили его по самую макушку, и Бригг, выпустив в направлении залегших преследователей еще одну пулю, повернулся и побежал вслед за Филиппой и миссис Раскин.

Обеих всхлипывающих и задыхающихся женщин Бригг догнал только на узенькой тропинке позади коттеджей. Но не успел он поравняться с ними, как им пришлось остановиться. На дороге, куда они так хотели попасть, оказалось полным-полно китайцев. К счастью, начинало темнеть, и Бригг был уверен, что их никто не видит.

Внезапно в ушах Бригга, словно подсказанные ангелом-хранителем, прозвучали слова Любезноу, произнесенные им несколько недель назад. «Я ходил по трубе, – хвастался сержант. – Япошки так и не дознались, как мне удавалось так быстро пробираться через джунгли…»

– К трубопроводу, – шепнул Бригг. – Мы выберемся отсюда по трубопроводу.

Они почти добрались до трубы, когда их заметили. Филиппа была уже наверху, на широкой покатой поверхности в двадцати футах над землей, но миссис Раскин еще карабкалась по решетчатой опоре. Бригг стоял на земле и подталкивал ее одной рукой, а другой неловко прижимал к себе молочную бутылку с золотыми рыбками, когда несколько человек бросились к ним со стороны дороги. К счастью, сначала им нужно было одолеть крутой глинистый склон, который стал мокрым и скользким от дождя. Пока они на четвереньках взбирались на него, Бригг ухитрился подсадить миссис Раскин на трубу.

Филиппа не стала их дожидаться. Бригг видел, как она, босая и легконогая, бежит по черной выпуклой поверхности ярдах в пятидесяти от опоры. У нее были стройные, светло-коричневые от загара ноги, и Бригг всегда любовался ими во время их прогулок вдвоем. Теперь Филиппа не шла, а бежала, и растрепанная миссис Раскин бежала тоже, но, в отличие от дочери, делала это неуклюже, напоминая выехавшего на загородный пикник горожанина, за которым внезапно погнался бык.

Оказавшись наверху, Бригг первым делом разрезал штыком шнурки ботинок: ходить по трубе в обуви было тяжело, так как подошвы все время соскальзывали. Ботинки он швырнул в карабкавшихся по склону преследователей, от всего сердца желая, чтобы это были гранаты.

Башмаки, однако, возымели почти такой же эффект. Первые два китайца, успевшие подняться на склон, поймали ботинки на лету и вступили в схватку между собой. Остальные с энтузиазмом приняли участие в потасовке, а Бригг побежал по трубе вдогонку за Филиппой и ее матерью, маячившими далеко впереди размытыми светлыми пятнами. Ярдов через шестьдесят он обернулся и увидел на трубе белую сорочку первого из преследователей. Остальные китайцы сгрудились под опорой и тоже старались взобраться наверх. Тогда Бригг опустился на колено и дал по толпе два выстрела.

Он взял слишком низко и услышал, как пули, визжа, рикошетят от металла трубы. Белая сорочка взвыла и пропала из вида, а Бригг вскочил и помчался дальше.

От страха он весь вспотел, однако бежать быстрее ему мешала миссис Раскин, которая с плачем трусила впереди. Эта валкая рысь явно была пределом для грузной матери Филиппы. Несмотря на очевидный ужас, который она испытывала, миссис Раскин по-прежнему не выпускала из рук бутылочку с золотыми рыбками, крепко прижимая ее к своей бултыхающейся груди, и Бригг положил одну руку ей на поясницу. Зацепившись пальцем за верхний край ее жесткого корсета, он помогал миссис Раскин сохранять равновесие, не давая свалиться с трубы.

К счастью, труба была достаточно широкой даже для нее, а преследовать их иначе как по водоводу было невозможно, ибо джунгли внизу были густыми, словно свалявшиеся волосы, и изобиловали болотцами, ручейками и гнилыми черными озерами.

Филиппа продолжала легко бежать ярдах в тридцати впереди, и Бриггу вдруг показалось, что он слышит ее смех. Прислушавшись, он понял, что не ошибся: Филиппа действительно смеялась и скакала по трубе, словно школьница, вполне уверенная в том, что опасность миновала.

Минут через пятнадцать миссис Раскин тяжело присела на площадке в том месте, где трубу поддерживала очередная опора, выраставшая из путаницы веток и лиан внизу.

– Я задыхаюсь, задыхаюсь, – бормотала она, жадно хватая ртом воздух, и Бригг подумал, что мисс Раскин похожа на старую торговку жареной рыбой. Он попытался поднять ее, но не смог.

– Филиппа! – крикнул он в темноту. – Иди сюда! Твоя мама совсем измучилась, ей нужно помочь…

– Оставь ее, – донесся до потрясенного Бригга ответ Филиппы. – Брось ее здесь.