– Нет. Нет, дело не в этом.

Рорк подался к ней, и у нее защемило сердце, когда она увидела плохо скрываемую боль в его глазах.

– Не лгите мне, черт побери! Даже дураку ясно, что вам здесь не нравится, что вы чувствуете себя не в своей тарелке.

Позволь ему думать все, что он хочет, сказала себе Виктория. В конце концов, раз ты покидаешь остров, какое это имеет значение? Но когда она снова заглянула ему в глаза, то поняла, что не может позволить ему думать так. Она лгала ему относительно многих вещей, но солгать на этот раз не могла.

– Мне здесь нечем занять себя, - тихо проговорила она.

Но Рорк не слушал.

– Дело в Сьюзи?
– требовательно спросил он. Виктория изумленно уставилась на него.

– Сьюзи? Нет, конечно, нет. Я люблю Сьюзи…

– Ну, тогда в острове. Здесь безмерно скучно, особенно по вечерам.

Она улыбнулась.

– Вы злитесь оттого, что я обыграла вас в карты три раза подряд?

– Два раза, - поправил он и улыбнулся. Но тут его брови вновь сошлись на переносице.
– Если хотите, я могу устроить вам поездку на вертолете в Пенсе или Сан-Хуан на пару дней.

– Нет. Я вам очень признательна, но меня туда не тянет. Меня не очень беспокоит, увижу ли я этот город вообще.
– Виктория колебалась.
– Если… если я кажусь вам потерянной, - произнесла она, - то это никак не связано ни с островом, ни с Сьюзи…

– Тогда со мной?

Их глаза встретились. Он смотрел на нее взглядом, в котором читалась неприкрытая боль. Солгать ему, подумала она снова, сказать, что она должна что-то…

– Дело во мне, Тория?
– Он шагнул к ней.
– Неужели это из-за меня ваши глаза так грустны?

Комок подкатил к ее горлу. И она поняла, что не может сказать ему ничего, кроме правды, в этот момент, пусть даже жизнь ее зависела бы от этого.

– О нет, - прошептала она.
– Нет, не из-за вас, Рорк. Ни в коем случае.

Он молча смотрел на нее некоторое время, и эти секунды показались ей вечностью. Потом настойчиво спросил ее снова:

– Тогда в чем же дело?

– Я только… Я просто должна покинуть этот остров. Я останусь, пока вы не найдете кого-нибудь на…

– Все, что вам нужно, - это провести денек в другом месте, побывать где-нибудь за пределами острова, развеяться, - сказал он, не дав ей договорить.

Виктория удивленно взглянула на него. То, что он предлагал ей, казалось почти невероятным.

– Развеяться? Вы имеете в виду в Сан-Хуане? Но я только что сказала вам, что не…

– Сегодня ночью, когда луна коснется горизонта, на острове будут совершаться языческие обряды.

Ее глаза расширились.

– Языческие?

– Даю вам полчаса на то, чтобы собраться.

– Нет. Я не могу. Я уезжаю…

– Нет, вы остаетесь.

– Но…

Он подошел к ней вплотную и сжал ее лицо руками. Это было в первый раз, когда он прикоснулся к ней после той ночи в саду, и прикосновение его рук подействовало на Викторию точно удар током. Рорк, похоже, тоже почувствовал это, судя по тому, как он взглянул на нее.

– Вы действительно хотите покинуть меня?
– спросил он ласково.

– Я должна.

Ее ответ, произнесенный шепотом, был заглушен касанием его губ. Поначалу его поцелуй был мягким, но затем стал более настойчивым. Рорк сдавил ее в своих объятиях так, словно и в самом деле не хотел отпускать. У Виктории внезапно закружилась голова. Наконец он с сожалением оторвался от ее губ.

– Скажите мне, что вы по-прежнему хотите уехать, - проговорил он, - и я прямо сейчас вызову вертолет.

Как она могла сказать ему это, если он смотрел на нее такими глазами? Торжествующая улыбка разлилась по его лицу.

– Значит, нет, - сказал он, проведя кончиками пальцев по ее разгоряченным щекам вниз, к бьющейся на шее жилке.
– Я так и думал.

К тому времени, когда Виктория обрела способность говорить, Рорк уже ушел.

Большая кроваво-красная луна почти касалась черной поверхности моря. Оранжевые отблески огня плясали в ночи, бросая жутковатые блики на мужчин и женщин, собравшихся вокруг костра.

Виктория слегка поежилась и прижалась к широкой груди Рорка, стоявшего сзади и обнимавшего ее за плечи.

– Они знают, что мы здесь?
– шепотом спросила она.

Рорк улыбнулся.

– Конечно. Они сами нас пригласили.

– А это что такое?
– Она кивнула на плоский валун, на котором стояли свечи, лежали цветы и еще какие-то предметы, названия которых она не знала.

– Алтарь.
– Он наклонился к ней так близко, что его губы почти касались ее уха.
– Это все вещи, связанные с культом Лоа, которого они будут чтить этой ночью.