– Ты знаешь, что в тебе самое лучшее? – спросила она.

– Понятия не имею.

– Тебя ничто не смущает. То есть… я только что рассказала тебе все это, и ты не думаешь, что я… ну, не знаю. Испорченная. Безнадежно загубившая свою жизнь.

– Может, я так думаю, но мне наплевать.

– Тебе не наплевать, – возразила она и положила ладонь на его лодыжку. – И тебя ничто не шокирует.

Джуд промолчал. Он не сказал, что с самого первого взгляда, едва он увидел ее – в собачьем ошейнике, с губами, выкрашенными в белый цвет, как глазурь на торте, и всклокоченными волосами, – он почти догадался и о попытке самоубийства, и об отце, не обращавшем внимания на дочь, и о друге семьи, совратившем ее.

Джорджия спросила:

– А что случилось с тобой? Теперь твоя очередь. – Он высвободил ногу из ее пальцев.

– Что-то я не в настроении откровенничать. – Джуд бросил взгляд в окно. Ничто не напоминало о свете дня, кроме слабого, красновато-бронзового пятна за безлистными деревьями. Из стекла смотрело его полупрозрачное отражение – длинное лицо с впалыми щеками и косматой черной бородой, доходившей почти до груди. Призрак из пугающего видения.

После краткого молчания Джорджия снова заговорила:

– Расскажи мне о той женщине, что продала тебе привидение.

– Ее зовут Джессика Прайс. Она не просто продала мне привидение. Она хитростью заставила меня купить его.

– Понятно. А как она продала его? Через еВау?[21]

– Нет, через другой сайт, какой-то третьесортный клон. Выглядело все очень обыкновенно. Она подстроила все так, чтобы этот лот – костюм – выиграл именно я. – Джуд увидел по глазам Джорджии, что у нее созрел новый вопрос, и ответил прежде, чем она его задала: – Почему она это затеяла, я не знаю. Но мне кажется, что она не могла просто прислать костюм по почте. Я должен был согласиться вступить во владение им. В этом наверняка есть какой-то глубокий моральный смысл.

– Ага, – кивнула Джорджия. – Рекомендую тебе в дальнейшем пользоваться услугами только еВау. Там не обманут. – Она глотнула еще вина, облизнула губы, потом продолжала: – И все потому, что ее сестра покончила с собой? Почему она думает, что это из-за тебя? Может, ты написал что-то такое в одной из своих песен? Помнишь тот случай, когда один парень послушал Оззи Осборна и совершил самоубийство? Ты случайно никогда не пел, что самоубийство – это клево или что-то в этом роде?

– Нет. Как, впрочем, и Оззи.

– Тогда я не понимаю, почему она так зла на тебя. Вы были знакомы? С той умершей девушкой? Она писала тебе письма, была твоей фанаткой?

Он ответил:

– Она жила со мной некоторое время. Как ты.

– Как я? Ох.

– У меня для тебя большая новость, Джорджия. Я не был девственником, когда встретил тебя. – Его голос звучал сухо и отчужденно.

– И сколько она прожила с тобой?

– Не помню. Восемь или девять месяцев. В любом случае слишком долго.

Она обдумала его слова.

– Я живу с тобой как раз около девяти месяцев.

– Ну и что?

– Может, я тоже чересчур задержалась? Девять месяцев – это максимум? А потом пора искать свежую киску? Она была натуральной блондинкой, и ты решил, что неплохо бы завести брюнетку?

Он снял руки с гитары.

– Она была натуральной психопаткой, потому-то я и вышвырнул ее на улицу. И судя по всему, ей это не очень понравилось.

– Что значит «была психопаткой»?

– Это значит, что она была маниакально-депрессивна. В маниакальный период с ней было классно трахаться. А во время депрессии требовалось слишком много возни.

– То есть у нее были проблемы с психикой, а ты взял и выгнал ее?

– Я не подписывался держать ее за ручку до конца дней. И тебя нянчить я тоже не подписывался. Позволь мне сказать тебе кое-что, Джорджия. Если ты думаешь, что наша с тобой история закончится словами: «И жили они долго и счастливо», боюсь, ты перепутала сказки. – Еще не закончив, Джуд понял, что сумел обидеть ее и заставить уйти. Он неосознанно спровоцировал такой поворот разговора, теперь он понял это. В мозгу снова возникла мысль: если он ужалил ее достаточно сильно для того, чтобы побудить уйти – пусть ненадолго, всего лишь на ночь, на несколько часов, – это самое лучшее, что он сделал для нее.

– Как ее звали? Ту девушку, что убила себя?

Он чуть было не сказал «Анна», но вместо этого произнес:

– Флорида.

Джорджия быстро поднялась – так быстро, что покачнулась. Ему показалось даже, что она вот-вот упадет, и он мог бы протянуть руку и поддержать ее. Но он не сделал этого. Пусть ей будет больнее. Джорджия побледнела и неловко шагнула назад. Недоуменно и обиженно она смотрела на Джуда… и вдруг глаза ее блеснули, словно она наконец разглядела выражение его лица.